Утро выдалось на редкость лёгким. Михаил и Анна возвращались домой от родителей Анны, смеясь и перебрасываясь шутками. За окном неспешно проплывали пригородные кварталы, а в салоне машины царило лёгкое, почти детское настроение.
Михаил с теплотой наблюдал за Анной. Казалось, что вчерашний вечер помог ей разобраться в своих чувствах. Её злость, прежде направленная на него, постепенно растворялась, обнажая старые детские обиды, на которые сегодня можно было смотреть с улыбкой. Он вспомнил, как когда-то, в первые недели его подготовки в Институте, они часто проводили время вместе — без суеты, без напряжения, которое позже навалилось на него грузом ответственности.
И раньше, после ссор, Михаилу иногда казалось, что они оба что-то поняли, что каждый раз эти размолвки делали их ближе, помогали лучше узнать друг друга. Но ссоры возвращались снова и снова, неизменно начинаясь с пустяков, накапливаясь, словно незаметная ржавчина на металле. Сейчас он надеялся, что наконец нащупан какой-то иной путь — и даже если впереди будут новые конфликты, они уже будут иметь направленный вектор, ведущий к пониманию и сближению. Рано или поздно, верил он, всё непременно наладится.
Дом встретил их доброжелательной заботой. Как только Михаил и Анна вошли, мягкий голос Софии прозвучал в воздухе:
— Добро пожаловать домой. Свежевыжатый сок или завтрак? — предложила она.
Лёгкий аромат цитрусов наполнил пространство, и на кухонной панели вспыхнули ненавязчивые подсказки меню.
Они едва успели снять верхнюю одежду и устроиться на диване, как по всему дому через аудиосистему прозвучало оповещение от Софии: на территорию вошли посторонние. Система мгновенно определила их как представителей органов государственного регулирования. Они уже направлялись к двери.
— Встретить их лично или дождаться звонка? — прозвучал спокойный голос Софии.
Михаил поднялся.
— Встречу сам, — коротко ответил он.
Он бросил взгляд на Анну. Она настороженно замерла, сжимая в руках подушку от дивана. Михаил попытался улыбнуться ей ободряюще, но внутри уже нарастало неприятное предчувствие.
Он подошёл к двери. На крыльце стояли двое: мужчина средних лет с холодным выражением лица и молодая женщина, слегка склонив голову.
— Старший инспектор Комитета по этическому контролю, Андрей Викторович Сафронов, — представился мужчина, протягивая Михаилу небольшую магнитную карту размером с визитку.
Михаил надел контактные линзы «Окулус» и провёл картой перед сканирующим модулем, встроенным в дверь. На виртуальном интерфейсе вспыхнула зелёная отметка подтверждения: криптографический ключ действителен, документ зарегистрирован официально.
— Мы имеем ордер на проведение опроса без вызова в офис с осмотром условий проживания, — ровно добавил Сафронов.
Михаил молча отступил в сторону, жестом приглашая их войти.
— Настоящий кофе? — предложил он, стараясь придать голосу дружелюбный оттенок.
Сафронов кивнул.
— Буду признателен.
Молодая женщина, не произнеся ни слова, слегка покачала головой, давая понять, что отказывается.
Михаил и Сафронов прошли в гостиную и устроились за журнальным столиком. Женщина, едва задержавшись у входа, начала осмотр комнаты, двигаясь с независимым видом. Анна, всё это время сидевшая на диване, почувствовала, как в ней закипает раздражение.
— Эй, — резко бросила она. — Это вам не обыск. Не стоит так вольяжно расхаживать по дому.
Женщина остановилась, повернула к Анне холодный взгляд и сухо ответила:
— Да, не обыск. Вы же слышали: "осмотр условий проживания".
Анна фыркнула.
— Что-то я не знаю такого закона. Мы же не дети, чтобы проверять наши условия проживания.
Сотрудница никак не прокомментировала её замечание и продолжила осматривать комнату. Михаил, взглянув на Анну, едва заметным жестом дал понять: не стоит спорить. Пусть ходит.
Сафронов раскрыл планшет и зачитал:
— Михаил Сергеевич, согласно данным Института, вы трудоустроены на должности лаборанта по адресу: научно-исследовательский комплекс Института когнитивных исследований, сектор B.
Он сделал паузу, сверяясь с текстом.