– Возможно корни явления в эволюционном процессе. Эволюция пробует все и вся. Чего больше всего, если представить, боится растительность? Быть съеденной. И быть замеченной! Если бы она стала невидимой, то могла бы избежать челюстей травоядных.
– Таким образом, возможно, много веков назад эволюция уже пыталась создать вид, защищенный невидимостью. Попытка не удалось из-за обоняния животных. В ходе эволюции этот вид исчез, как и многие другие неудачные формы жизни. Только здесь, в этой долине, он выжил и сохранился до наших дней.
Он махнул рукой.
– Я признаю, что это всего лишь предположение. Но, как бы там ни было, невидимая растительность здесь есть, и, как следствие, есть и невидимая животная жизнь.
– Но что именно представляет из себя фактор невидимости? – настаивал на ответе Харлан.
Крейну не понравилось ни напряжение в голосе химика, ни то, с каким нетерпением он ждал ответа.
– Именно это я и хочу выяснить, – ответил доктор Деймон. – И тут в дело вступаете вы. Вместе мы, возможно, сможем это выяснить. Я подозреваю, что это некий гормон, продукт жизнедеятельности желез. Конечно, уже известны прозрачные формы жизни – медузы, многие черви, тропические рыбы и т.д.
– Медуза практически невидима в воде. Таким образом, она скрыта от своих врагов. Её протоплазма ничем не отличается от нашей, но содержит продукты жизнедеятельности желез, делающие её прозрачной.
– То же самое, но в гораздо более удивительной степени, произошло с формами жизни в этой долине. Их протоплазма такая же материальная, как и наша, но почти полностью прозрачна для света.
Крейн кивнул.
– Прозрачнее некуда, – пошутил он.
– Но драконы? – спросил он, переведя дыхание. – Почему существуют невидимые звери, о которых раньше никто не слышал?
– Не драконы, а динозавры, – улыбнулся биолог. – Один из их видов, близкий к вымершему Тираннозавру Рексу, самому свирепому из них. Динозавры вымерли миллионы лет назад, не выдержав конкуренции с млекопитающими. Но у этого невидимого вида было достаточно сил, чтобы выжить, хотя его ареал обитания и сузился до размеров этой уединенной долины.
Доктор Деймон понизил голос, заговорив с благоговением.
– То, на что мы наткнулись в этой заповедной долине, является последним свидетельством одного из величайших экспериментов природы – невидимости.[3] Это все равно что найти живых саблезубых тигров, или мастодонтов, или предков человека.
Они все почувствовали это – ощущение того, что они перенеслись в странное и древнее хранилище наследия далекого прошлого Земли. Империи жизни возникали и рушились, как и империи людей. Возможно, Невидимая Жизнь когда-то господствовала на Земле, но уступила место более чутконосым и остроглазым видам.
Это была глава эволюции, о которой никто не подозревал. Все мертвые Невидимые существа окаменели, превратившись в непрозрачный видимый камень, не оставив ни малейшего намека на то, что они были невидимы при жизни.
Харлан нарушил молчание.
– Значит, вы думаете, что мы с вами сможем выделить этот гормон невидимости?
– Не здесь, – уточнил доктор Деймон. – На это потребовались бы годы работы в хорошо оборудованной лаборатории. Лучшее, что мы можем сделать, – это взять образцы крови у этих существ и вернуться в цивилизацию для проведения этого кропотливого исследования. В крови будет содержаться гормон. В этом будет заключаться наша работа, Харлан.
Ученый поднялся.
– Давайте хорошенько выспимся. Завтра мы отправляемся охотиться на невидимую дичь!
– Вы собрались убивать?
Крейн вздрогнул. Было удивительно услышать, что молчаливый Пьер заговорил по собственной воле. Выражение лица франко-канадца снова стало странным – почти возмущённым.
– Да, почему бы и нет, Пьер? – удивленно ответил доктор Деймон.
– Тяжелая работа, – проворчал Пьер, отворачиваясь.
Но Крейн почувствовал, что он сказал не то, что имел в виду. Что творилось в голове проводника? И кроме того, почему Харлан так ухватился за технологию невидимости?
Ложась спать, Крейн задал себе еще один поразительный вопрос. Он пересчитал гранаты. Согласно коносаменту[4] было четыре ящика, в каждом из которых находилось по шесть штук.
Двух не хватало!
Кто бросил вторую гранату?
[3] Здесь Биндер выдвигает одно из самых интересных предположений, когда-либо выдвигавшихся в научной фантастике. Что, если в незапамятные времена определенные виды млекопитающих и растений приобрели способность к почти полной невидимости в качестве защиты от посягательств более агрессивных животных и более выносливых форм жизни?
[4] Коносамент (фр. le connaissement; англ. bill of lading,) или Грузовая роспись — документ, выдаваемый перевозчиком груза грузовладельцу, удостоверяющий право собственности на отгруженный товар. Прим. переводчика.