Всемирный следопыт, 1930 № 08: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Бессмысленная, баранья смерть! — возмутился в Раттнере дух борца. — Во мне, кроме брезгливой жалости, эти самовзрывающиеся бараны ничего не возбуждают.

— Смерть на кострах была трижды бессмысленной, — ответил Косаговский, — Втянутое в раскол крестьянство вскоре вынуждено было убедиться в том, что «вожди» стали «великими накопителями» того же торгового капитала, против которого они, не зная того, боролись. К началу девятнадцатого века они захватили в свои цепкие лапы торговлю всего Поморья, Поволжья и Белоруссии, Поэтому в последнее время раскол представлялся народу уже не каторжной, а купеческой верой.

— Это точнее и правильнее! — засмеялся Раттнер.

— Среди современных сектантов, — продолжал Косаговский, — борьба ведется главным образом за мертвую букву, за обряд подчас дикий, смешной или жестокий! К счастью, обострение классовой борьбы в конце девятнадцатого века крепко ударило по сектантскому движению. Еще в 1885 г. рабочие-беспоповцы ведут отчаянную борьбу против своих же единоверцев-беспоповцев, фабрикантов Морозовых. Это была известная в летописях революционного движения зуевская стачка. А после Октябрьской революции раскол во всей своей непримиримости сохранился лишь среди кулацко-нэпманских элементов!..

Металлическая трель телефонного звонка прервала Косаговского. Он снял трубку с рычага и, держа ее в руке, продолжал:

— Мы с тобой свидетели того, как раскол и сектантство, в союзе со своим бывшим врагом — «православной» церковью, снова созывают под свои знамена «верных сынов Христа» для борьбы с государством, но не с торгашеским и помещичьим государством Романовых, а с властью рабочих и крестьян. Заранее можно сказать, что эта религиозная авантюра обречена на позорную неудачу.

Трубка в руке Косаговского, обеззвученно, но возмущенно трещавшая мембраной, внезапно захрипела затяжным, лопающимся хрипом. Косаговский, спохватившись, приложил ее к уху и крикнул в рупор:

— Да-да!.. Я слушаю. Что нужно?

Неплотно прижатая к уху Косаговского мембрана бросила в тишину комнаты какую-то сердитую фразу.

— Тебя просят, — протяул он трубку Раттнеру. — Лихие у вас ребята. Так меня обложили за задержку, что в глазах потемнело!

Раттнер привычно небрежно вскинул к уху трубку.

— Я у телефона. Да, Раттнер!

Мембрана заворковала удовлетворенно и торопливо.

Ратнер слушал молча, рассеяно играя шнуром и лишь изредка бросая короткое:

— Так… хорошо… Понятно…

Косаговский решил, что разговор пустяковый — Раттнер внешне был пообычному уверенно спокоен, Но взглянув внимательнее в лицо приятеля, летчик изменил свое мнение, Глаза Раттера, в которых недавно еще теплился смех, похолодели. Жесткая, злая прищурка их таила недоброе.

— Все понятно! Я сейчас выезжаю! — успокоил он замолкшую трубку и крепко припечатал ее к рычагу. Затем пощипал нервно усики и обратился к Косаговскому:

— Интересное заключение к нашему разговору о раскольниках и сектантах. Под станцией Танхой, на противоположном берегу Байкала, в болоте, агентами угрозыска и частью дивизиона войск ОГПУ окружена многочисленная шайка «лесных дворян», пробиравшихся в Монголию. Бандиты отчаянно сопротивляются. Меня просят вылететь немедленно на самолете для руководства операцией, захватив пару пулеметов и полсотни ручных гранат. Если хочешь, я могу потребовать для перелета тебя и твою машину! Хорошо? — И, глядя умоляюще на Косаговского, добавил тоном просьбы. — Мне хотелось бы, чтобы ты летел со мной. Полет пустяковый!

Косаговский обвел комнату жалеющими глазами. Настольная лампа под зеленым абажуром струила спокойный ровный свет. Граненый «Соваж», выполняя мирную роль пресса, притиснул манящую пачку не просмотренных еще газет и журналов. Редкий свободный вечер можно было бы заполнить чтением, устроившись уютно в кровати. А там, над Байкалом, промозглый холод ночи, леденящий туман и ветер.

— Ну? — сказал нетерпеливо Раттнер.

Косаговский сунул в карман «Соваж» и ответил твердо:

— Полетели!

III. Старт

1

Юркий «Форд», ныряя по-утиному в ухабы, несся на третьей скорости. Косаговский и Раттнер молчали, зарывая в воротники лица, нахлестанные колючим встречным ветром.

Иркутск еще спал, завернувшись в каменную свою шубу. «Форд» примчался на аэродром, до которого от города было около двадцати километров, в три часа ночи. Вылететь решили перед рассветом, чтобы использовать для перелета лучшие предутренние часы. А позднее, часов с восьми-девяти, можно ожидать «болтанку», начнет потрепывать.

В конторе Добролета, бревенчатой избушке на берегу Ангары, где Косаговский и Раттнер переоделись в лётные кожано-меховые комбинезоны, их отыскал запыхавшийся начальник линии.

— Два пулемета и ящик с ручными гранатами уже погружены в пассажирскую кабину самолета, — отрапортовал он Раттнеру. — Когда летите?

— Сию минуту! — ответил Косаговский и, натянув кожаные рукавицы с раструбами, шагнул через порог. Раттнер с особенным удовольствием (пять лет не надевал!) надвинул на голову шлем и выбежал на аэродром вслед за летчиком.

На аэродроме горели яркие, облитые бензином костры. Мотористы разогревали на них железные бочки сгустившегося за ночь масла. Пахло бензином и сыростью.