Следователи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Цель? — переспросил он. — Да все очень просто. Ведь Федор Иванович Башкирцев какие дела делал? Не один кузов продал. Машины новые списывал. Вы что, не знаете? Да об этом все шофера в городе говорят. На что же загулы-то? На зарплату? Они и сержанта Малова втянуть хотели. А он, как узнал о махинациях... Может, они боялись, что он их выдаст. Мне откуда знать?

— Учтите, Ровинский, мы дадим вам очную ставку с людьми, против которых вы выдвинули тяжкие обвинения.

— А я не выдвигал ничего. Меня спросили — я сказал. Как было. Это и на очной ставке подтвержу. Возил? Возил. У поста останавливался ночью? Останавливался. Видел, как убивали? Нет, извините, этого не видел.

Потом, на очных ставках, Ровинский, действительно, все это уверенно подтвердит. Но еще не скоро.

Решили предъявить Носовой — работнице сберкассы, которая в день нападения была ранена и со слов которой составлялся фоторобот налетчика, — фотографии Шарикова. Несколько фото разных лет.

Женщина долго всматривалась в лицо, а потом сказала:

— Как будто бы похож. Но ведь время прошло. Вроде бы он...

Охранник пункта кинопроката, на который было совершено неудачное нападение, больше склонялся к тому, что это «не тот». Хотя допускал возможность, что и «тот». Правда, он видел лицо мельком.

Но одно весьма существенное обстоятельство рвало начинавшую составляться цепочку. Почерк на кассовом бланке, который оставил налетчик, даже не напоминал почерка ни одного из пятерых, включая покойного Палицына. Таков был категорический вывод экспертов. А ведь бланк, по существу, представлял собой один из немногих, если не единственный, материальный след, оставленный преступником.

— Но разве не может быть так, — предположил один из инспекторов. — Преступник просит заранее кого-то заполнить бланк. И оставляет его специально на месте преступления. Чтобы ввести в заблуждение розыск.

— Возможно. Но почему бланк заполнен с двух сторон? Так может машинально написать человек, у которого занята голова чем-то другим. Об этом и фамилии говорят — первые пришедшие на память.

— А почему не допустить, что и это все продумано?

Сошлись на том, что вполне возможен и такой вариант.

Проверили показания Ровинского относительно махинаций заведующего гаражом с кузовами и машинами. И тут открылась картина весьма неприглядная. Действительно, Башкирцев вместе с Шариковым продавали новые кузова от «Волг». Значит, им было что скрывать. Ведь разоблачение грозило судом и лишением свободы.

Но больше всего волновал главный вопрос: во имя чего эти пятеро пошли на целую серию тяжких преступлений? На него надо было ответить, прежде чем начать не допросы даже, а простые расспросы.

Положим, Шариков крепко закладывает, он в последние годы катится по наклонной плоскости. Значит, в принципе такой, теряющий себя человек может пойти на все. Но сержант Козочка — отличный работник. Башкирцев человек властный, в гараже, которым руководит, царь и бог, делает что хочет, да и на руку нечист. Опять же гуляка. Ему нужно много денег. К тому же он жесток, груб, порывист, когда в ярости — ударить может. А вот Акоп Акопян — тот семью любит, что, правда, не мешает ему участвовать в «мероприятиях».

Однако все это может хоть как-то объяснить лишь убийство сержанта Малова и Палицына. Допустим, требовалось убрать свидетелей, чтобы уйти от ответственности за махинации с кузовами. Тут есть логика. Ну, а налет на сберкассу? На пункт кинопроката? Могли эти люди пойти на столь опасные и тяжкие преступления? — спрашивали вслух друг друга и каждый самого себя члены оперативной группы и отвечали очень неоднозначно. Склонялись все же к тому, что при определенных, «крайних» обстоятельствах — могли. Уж очень непривлекательно, если не сказать грязно, выглядели их личности в свете «мероприятий», в которых участвовала эта пятерка.

И еще одно обстоятельство усиливало подозрения. Вскоре после всех тех происшествий сержант Козочка перевелся на службу на Украину. Акоп Акопян уехал в Прибалтику, где жили родители жены. Шариков перебрался в деревню к отцу. И лишь Башкирцев остался на месте, по-прежнему руководил гаражом. Теперь верный Геннадий возил его развлекаться одного по тщательно скрываемым адресам. Сам он связался с двумя парнями примерно своего возраста.

Геннадий был из такой трудной семьи, что и нарочно не придумаешь. Об отце было известно лишь то, что он из тюрьмы не выходил. Мать пила и ребенком совсем не занималась. Мальчик рос — именно рос, а не воспитывался — у бабушки, скаредной злобной старухи. Пока он был маленький, бабка его била, а как подрос, — сам стал ее поколачивать, она тоже редко трезвая бывала. В школе Генка учился кое-как, он не переходил из класса в класс, а его перетаскивали, чтобы не нарушать общих показателей. Подросток отличался не баловством, а каким-то пакостничеством. Мог, например, украсть у приятеля завтрак, воровал в раздевалке шапки. Состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. После восьмого класса бросил школу и до призыва в армию ничем не занимался. В армии получил специальность шофера. После демобилизации долго не устраивался на работу — не хотел. К счастью (или к несчастью), Геннадий жил по соседству с Федором Ивановичем Башкирцевым. Познакомились: Башкирцев, у которого на квартире гуляли, послал Генку за водкой. Поднес выпить, пригласил к столу. Ему пьяный Гена и выплакал свою «несправедливую жизнь».

— Приходи завтра ко мне в гараж, — похлопал парня по плечу Федор Иванович, — будешь доволен, если мне понравишься.

Геннадий заведующему гаражом понравился и стал его личным ординарцем, а не просто «персональным водителем». Между прочим, никакой персональной машины Башкирцеву не полагалось. Но она была. И когда она не требовалась Башкирцеву, Ровинский пользовался ею как своей. С помощью этой машины Геннадий со своими новыми дружками и совершил ряд краж. Для этого они выезжали в близлежащие населенные пункты, где начали с похищения колбасы из магазина сельпо, а попались на краже из меховой секции в универмаге. Они были осуждены и отбывали наказание, когда неожиданно, без видимых причин Геннадий Ровинский заявил, что хочет сделать «чистосердечные дополнения» к своим признаниям на суде. Что это — совесть заговорила? Или тому были какие-то другие причины?

Такой подробный экскурс в личную жизнь Геннадия Ровинского не лишний, хотя с виду и кажется прямо к делу не относящимся. Все-таки он единственный свидетель, который абсолютно уверенно утверждал: 25 декабря после 12 ночи он привез троих из компании к посту ГАИ на Сибирском тракте, где примерно в это же время остановилась и машина Палицына и где в это же время был убит на своем посту инспектор ГАИ Николай Малов. Ровинский также утверждал, что в руках у Шарикова он видел пистолет Макарова.

После долгих обсуждений всех обстоятельств дела, после того как был проведен следственный эксперимент с участием пока одного Ровинского (как подъехали, где стояли машины и т. д.), с учетом того, что Носова вроде бы узнала в нападавшем на сберкассу Шарикова, вскоре со своих новых мест жительства были доставлены Козочка, Акопян и Шариков, у себя в гараже арестован Башкирцев.

Первые вопросы каждому из четверых были одинаковы: где они находились вечером и ночью на 25 декабря?

— В ночь на рождество, — уточнялся вопрос.

Башкирцев ответил:

— Мне нет нужды отвечать на ваши дурацкие вопросы. Где мне надо, там и был.

— А я знаю, где я был? — усмехнулся Шариков. — Если в вытрезвителе, должны остаться документы.

Вячеслав Козочка спокойно ответил:

— Где был в ту ночь — надо вспомнить, пока не могу сказать.