Следователи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Работники милиции и прокуратуры не на шутку встревожились. Два опасных преступления подряд. Кроме того, в руках преступника или преступников оружие. И практически никаких следов. Снятые отпечатки пальцев ни о чем не сказали: они принадлежали либо осматривавшим место происшествия людям (на посту ГАИ), либо Палицыну (в «Жигулях»).

Разумеется, строились различные предположения, выдвигались версии, проверялось, кто мог совершить нападение на инспектора и на гражданина Палицына. Но все было тщетно.

Два месяца прошли «спокойно». В том смысле, что преступники нигде не применили оружия. А 1 марта «Макаров» впервые «заговорил».

В 9 часов 03 минуты этого субботнего дня в сберкассу на Пионерской улице вошел молодой человек спортивного вида. Он огляделся, и тут же в кассу вошла женщина с книжкой для оплаты коммунальных услуг. Молодой человек сел за стол и стал заполнять бланк. Женщина расплатилась и о чем-то беседовала с кассиром. Рядом сидела другая работница кассы. Молодой человек смял один бланк, другой, сунул их в карман, стал писать на третьем. Женщина попрощалась и вышла из помещения. Тут же незнакомец встал, вынул пистолет и выстрелил в кассира Семенову, а затем в другую работницу кассы — Носову. Семенова, падая, сделала несколько шагов к кнопке сигнализации. Носова медленно опускалась на пол. Она толком и не разглядела нападавшего, отметила лишь высокий рост. И потеряла сознание.

Через несколько минут в кассе появился наряд милиции. Семенова была мертва. Носову в тяжелом состоянии увезли в больницу. Преступник уже скрылся: очевидно, он понял, что, падая, женщина успела нажать кнопку сигнализации. Деньги оказались не тронуты. Отпечатков пальцев не обнаружили. Но на столе лежал кассовый бланк, заполненный с двух сторон одним и тем же почерком. На той стороне, где «расход», была написана фамилия «Станиславский», а где «приход» — «Николай Рубцов». Итак, преступник оставил свой почерк. И еще гильзы от того же «Макарова».

Снова оперативная группа недоумевала. Более невыгодного объекта для налета нельзя было и придумать. Пионерская — одна из центральных улиц города. В трехстах метрах — отделение милиции, во дворе дома — инспекция по делам несовершеннолетних. И время налета странное: по идее, в 9 утра в кассе не должно быть крупных сумм. Правда, на этот раз инструкция была нарушена: с вечера деньги в банк не отправили. Но мог ли знать об этом налетчик? «А почему бы и нет? — задавали себе вопрос члены оперативной группы. — Ясно, преступник тот же, что напал на пост ГАИ, — об этом говорят гильзы. Но тот, видимо, хорошо знал режим работы поста ГАИ. Может быть, он был осведомлен и о подробностях работы кассы? Но тогда кто он?»

Носова, когда пришла в себя в больнице, дала очень путаные показания — она была еще в тяжелейшем состоянии. Она запомнила только высокий рост налетчика. «Ну, а лицо какое? Круглое? Продолговатое?» — спрашивали ее. «Вроде круглое». — «А одет во что?» — «Шапка была на нем меховая, пальто темное». В первый раз врач не разрешил долго разговаривать с больной. Но как только Носовой стало чуть лучше, с ее слов составили словесный портрет предполагаемого налетчика и разослали его во все службы милиции, в народные дружины. Показали фоторобот также по телевидению, одновременно рассказав о дерзком налете. Разослали всюду и образцы почерка.

Впоследствии, когда Олейник, знакомясь с делом, узнал, какие были приняты энергичные меры, он только вздохнул. Вроде бы все правильно. Но — шаблонно. Фоторобот был очень приблизительным, вряд ли кто-нибудь мог бы опознать по нему налетчика. Зато сам налетчик получил важную для себя информацию: теперь он знал, каким его представляет милиция. Даже если в показанном по телевизору портрете и было какое-то сходство, с помощью косметики его легко можно было устранить. Посмотрел следователь этот портрет, составленный со слов женщины, едва оправившейся от тяжелой раны, и усмехнулся: стандартное лицо молодого человека без всяких индивидуальных примет, каждого четвертого можно заподозрить, а ни на кого точно не укажешь. Стоило ли давать такие карты в руки опытному, изощренному преступнику? А в том, что это именно опытный преступник, никто не сомневался.

«Промашка вышла с розыском по словесному портрету, — размышлял Олейник, — ну да ведь задним умом мы все крепки. Горячились коллеги, можно их и понять. Нет, словесный портрет — не улика, а вот образец почерка, оставленный налетчиком, куда серьезнее, это может стать доказательством. Но кто заполнял бланк?» Конечно, проверили всех Станиславских и Рубцовых, пока не пришли к выводу, что фамилии писавший поставил первые пришедшие в голову. Станиславский — слишком известная фамилия. Рубцов? Был такой поэт — Николай Рубцов. Интересно, преступник машинально написал эти две фамилии? Не исключено. Но тогда он человек образованный, не чуждый литературы и искусства.

Сотрудник областного управления внутренних дел Аскольд Маркович Петров долго раздумывал над бланком, заполненным с двух сторон. Что кроется за этими быстрыми, летящими строками? Он показал бланк старому профессору-филологу, своему доброму знакомому, и попросил его по почерку нарисовать психологический портрет писавшего. Профессор, как знал Аскольд Маркович, упражнялся в этом, возможно, и не подкрепленном научными авторитетами занятии.

Филолог долго рассматривал буквы, а потом сказал:

— Ну-с, что тут можно увидеть? Неустойчивый по характеру субъект. Скорее, мечтатель. Но — волевой, жесткий. Молодой. Либо учится в институте, либо только что окончил: так пишут конспекты. Очень вероятно, что знаком с нотной грамотой. Да все это, батенька, гадание на кофейной гуще. Разве вам это сгодится?

— Сейчас, профессор, нам все годится, — буркнул Петров. — На нуле мы.

Между тем инспекторы и следователи думали над нелегкой задачей. Что в данном случае ставило в тупик опытнейших сыщиков? Прямо-таки отчаянная дерзость. Но это позволяло делать и некоторые умозаключения. Кто же он? Маньяк? Ненормальный? Не похоже. Да, его или, скорее, их действия безрассудно рискованны. Но, может, в этом своя логика? Во всем прослеживается четкий план: добыть оружие и с этим оружием совершить налет на сберкассу. Что помешало налетчику схватить пачку денег из открытого сейфа? Ведь минуты две-три у него было. Испугался? Он, по-видимому, не робкого десятка. Значит, дерзок и предельно осторожен.

Так или иначе, дело у них (все-таки вряд ли действует один) сорвалось, но оружие осталось. Надо ждать нового налета. Где? Когда?

Срочно были взяты под усиленное наблюдение сберкассы, кассы крупных магазинов, кассы предприятий в дни выдачи зарплаты, бдительно охранялись инкассаторы. Любая попытка ограбления неизбежно должна была кончиться поимкой налетчиков.

— А если они преподнесут сюрприз? — не успокаивались члены оперативной группы. — Давайте прикинем другие возможные объекты налетов. Ну, скажем...

Они преподнесли-таки сюрприз. «Макаров» заговорил там, где налета меньше всего могли ждать. Случилось это через пять месяцев после нападения на сберкассу — 3 августа. И опять в таком месте, которое предопределяло рискованность действий.

В центральной части города, неподалеку от районной ГАИ, рядом с плавательным бассейном разместился пункт кинопроката Дома офицеров. Пункт охраняется. Обнесен забором. Кругом кусты, освещение тусклое.

В три часа ночи охраннику показалось, будто с внешней стороны забора кто-то затаился. Он насторожился. Вдруг поверх забора на секунду показалось лицо. Охранник вскинул автомат, и тут же с противоположной стороны раздался выстрел. Пуля попала охраннику в ногу. На пункте поднялась тревога. Дежурные выскочили из помещения, бросились за забор, но никого не нашли. А утром метрах в двухстах от забора обнаружили автомобиль «Жигули», который, как потом выяснилось, был угнан у гражданина Шмелева со станции техобслуживания. Охранник вспомнил, что перед происшествием слышал звук автомобиля, но не придал этому значения.

И снова сплошные загадки. Почему же нападавшие не уехали в машине, если прибыли на ней? А если это не они, то кто оставил похищенный автомобиль в кустах? И вообще с какой целью было совершено нападение на пункт кинопроката?

— Ну, последнее объяснить нетрудно, — сказал руководитель опергруппы, — ясно, что охотились не за кинолентами. Им нужно оружие посильнее пистолета. Автомат им нужен. Другого объяснения я не нахожу.

— Но как они узнали, что охранник вооружен автоматом?

— А как они вообще все узнают? Как подпустил их к себе покойный Малов? Где они достали сведения о движении проверяющих посты ГАИ? Откуда им было известно, что утром в сберкассе имелась крупная сумма денег? Очень много им известно.

— И какой же вывод можно сделать из всего этого?

— Горько делать такой вывод, — сказал один из руководителей управления. — Во всем этом участвует либо сотрудник милиции, либо тот, кто тесно с нами связан. Другого объяснения дать почти невозможно.

Да, это был горький, но мужественный вывод. Трудно, очень трудно бросить тень подозрения на человека, носящего форму блюстителя порядка. Но железная логика фактов приводила к такому умозаключению.

— Оставим пока догадки, — сказал представитель прокуратуры, участвующий в работе оперативной группы. — Нам необходимо более тщательно продумать все обстоятельства этих загадочных происшествий, чтобы предугадать другие возможные ходы неизвестных пока преступников. Раз уж у них сорвалось со сберкассой и с пунктом кинопроката, то нужно ждать новых налетов. Где?

Началась напряженная работа по анализу всех имеющихся фактов, тщательнейший осмотр места последнего происшествия. Одновременно изучались старые дела. Ведь почерк преступления — это тоже след. Запрашивались другие области: вполне возможно, действует «гастрольная» группа, хотя это и маловероятно, уж очень хорошо были сориентированы преступники в местных условиях. Скорее всего, это местные, но они могут появиться в других областях: ведь у них оружие, и они, по всем данным, готовят серьезную акцию.

После того как словесный портрет предполагаемого налетчика, составленный со слов тяжело раненной Носовой, был распространен среди личного состава и дружинников, показан по местному телевидению, стали приходить «сигналы». Их тщательно проверяли и отбрасывали один за другим. Но один «сигнал» заставил насторожиться. Механик автогаража Сарычев обслуживал машины ГАИ, хорошо знал многих инспекторов. Был знаком и с Палицыным, которого убили, судя по всему, в его собственной машине. Когда до Сарычева дошел слух, будто в преступлении подозревается работник милиции, он пришел и заявил, что Палицын был в приятельских отношениях с сержантом Маловым.