Иное начало: читать начало книги онлайн

— Янко! — я ткнул себе в грудь кивая им. — Не понимаю я по вашему, дед! — я снова тыкнул пальцем, только теперь уже себе в голову. — Чуть не помер! А очнулся, и всё — ни единого слова на местном не помню.

Дед повернулся к внучке и давай с ней обсуждать что-то, частенько показывая на свою голову.

«Никак объясняет ей, что я умом тронулся и теперь несу околесицу на тарабарщине. Ну да, для вас русский не больше, чем набор звуков. Как в прочем и ваш для меня. Я ещё надеюсь, что всё это как-то разрулится в ближайшее время, а я вернусь туда, откуда прибыл, и мне не придётся учить этот лапотный язык. Но надежда тает с каждой секундой. Чует моё седалищное сердце, быстро обернуться не выйдет.»

Пока размышлял, своё ведро поднял наверх и поднатужившись снял с крюка. Сперва хотел было уходить, но взглянув на хлипкие руки, что в принципе у деда, что у девушки — молча взял у неё пустое ведро из рук и принялся снова крутить опостылевший своим скрипом рычаг.

Вдруг со стороны реки раздался затяжной звук!

Буууу!

«Никак в рог дуют? Слышал я такие. У одного корешка хобби было — сигнальные рога коллекционировать. Как накидаемся на очередном застолье, грамм эдак по пол литры, так округа на ушах стояла от наших посиделок с подуделками.»

Звук повторился снова.

«Да точно, в рог трубят!»

Дед жестом показал мне шевелить маслами. Я сперва начал беспокоиться, вдруг беда какая? Но на лицах старика и его спутницы особой тревоги не видно было, скорее нетерпение.

Хмыкнув, я напрягая все силы налёг на крутилку и вскоре поднял ведро со студёной водой. Не дожидаясь, девка быстренько сняла его с крюка и на подгибающихся ходулях засеменила прочь, плеская чересчур полным ведром. Дед коротко ещё раз поклонился, в знак благодарности видать, и поспешил за ней. То тут, то там стал появляться и остальной народ.

«А вот и люди! Может того и сидели по домам, что ждали сигнала? Интересно, что бы он значил? Надо поспешить к Фелани. Она наверняка в курсе происходящего.»

Пока шёл по дороге в гору, заприметил начавшуюся суету по деревне. Люди замечали меня, бредущего с ведром по дороге, некоторые улыбались и кланялись из далека, а потом торопились дальше. И не единого крика, плача или какого другого горестного вопля, знаменующего беду. Это явно была не паника, связанная с опасностью, а суета торопящихся по срочному делу людей.

Когда вывалив язык подошёл к дому, Фелани осторожно складывала пучки трав, корешков и прочей растительности, на раскинутый по земле кусок материи. Они, эти самые пучки, у неё кстати были развешаны везде где только можно, отчего в доме и во дворе стоял терпкий, густой аромат разнотравья.

Потом она сноровисто увязала тюк, связав четыре уголка ткани вместе, после чего жестом показала занести воду внутрь дома. Едва я вышел снова на улицу, Фелани ткнула пальцем в тюк и всё так же жестом показала следовать за ней.

«Хех! Уже напрягает прям как родного!»

Я и Фелани неторопясь шли к реке в жиденьком потоке местных, которые несли с собой кто что горазд, но в основном пушнину, выделанную кожу, вязанки сушёных грибов, сушёные фрукты, ягоды и прочую белиберду товарного вида.

Мы всё ближе подходили к реке и уже на околице села я увидел неподалеку от мельницы хлипенький причал, к которому подплывала покачиваясь на воде некая ладья. Ну, по крайней мере для меня — ладья, а на профессиональный взгляд, я фиг его знает как классифицируется эта посудина: большая лодка, длинной не меньше восьми — десяти метров, и шириной метра три, а то и больше, судя по выпуклым бортам в середине. В центре палубы высилась мачта с парусом. От макушки мачты на нос и корму (правда не понятно где что находится у этой посудины) идут растяжки из верёвок, плюс по две на борта. Понятно для чего — что бы мачту не ломило при ходе под парусом, да и нечто вроде шалаша сделать можно если вдруг что при непогоде. По бортам снаружи висели круглые щиты размалёванные разными цветами, но местами уже выцветшими от постоянного воздействия воды и солнца. Некоторые из щитов были изрядно побитые, с глубокими царапинами и зарубками по краям окантовки.

«Ох не просто ради красоты они там висят! Забавно, забавно…»

В сем плавсредстве находилось пятеро бородатых мужчин. Они хмуро взирали на собирающийся на берегу люд, восседая на мешках и ящиках, которыми лодка была загружена почти что до верху. Одеты они, как я сперва подумал, в основном в шкуры, но подойдя ближе увидел кое-где мелькающие подобия кожаных доспехов.

«И как только не упарились.»

Оружие имелось у каждого, но пресловутые мечи наблюдал только у двоих. Неясно только из какого металла оно было изготовлено, потому как незнакомцы носили их в коротких, но широких ножнах. У остальных видны были топоры, луки, кинжалы притороченные к поясам. Один держал в руках копьё. Большой, чёрный сигнальный рог, выделанный серым металлом (может даже серебром!) висел на шее у мощно сложенного мужика, который был самый здоровый из гостей, и кстати являлся обладателем одного из мечей.

«Я предполагал конечно, что в мире средневековья едва ли найдётся человек без столь знаменитого оружия для убийства себе подобных. Но видимо меч здесь оружие не из дешёвых, и является дорогим атрибутом. Слыхали мы и о таком. А тот, что с горном, явно главный. Держится слишком уж вызывающе, да и приказы вон на швартовы отдаёт.»

По неотёсанным брёвнам причала пробежал мужик из местных (судя по комплекции это и был кузнец, уж больно выделялся мускулатурой от местных доходяг) и на лету поймал брошенную с лодки верёвку. Сперва подтянул нос и закрепил, потом операция повторилась с кормой. Как только все приготовления были закончены на причал шагнули трое бородачей, а двое остались в лодке. Один из тройки, тот что с горном, заговорил с кузнецом и спустя пару мгновений они кивнули друг другу, пожав предплечья.

После этого народ, застывший на берегу в ожидании, весело загомонил и выстроился в очередь к причалу.

«Ну, начало не плохое. Значит вроде грабить не должны, а дань так радостно не платят. Судя по мешкам за плечами каждого селянина, думаю это бартер. Они приплыли сюда на обмен, и похоже не в первой. А людей-то немало собралось! И где все были?! Человек сорок наверное наберётся. Детей вон тоже немало крутится тут. Сто процентов даю — есть ещё дома где-то за окраинами села. В тех, что в поселении, столько людей не поместятся однозначно!»

Мы пристроились в очередь и я стал с интересом наблюдать, как происходит у местных меновая торговля.

По одному человеку (если сам тюки прёшь) подходили к лодке. Под бдительным взглядом бородачей, раскладывали товар на досках пристани, потом, как водится торговались и придя к устроившему обе стороны решению происходил обмен. Один из приезжих, тот что поздоровее, напустив грозный вид стоял на входе на пристань и контролировал что бы лишние не ломились в беспорядке. Едва один ступал на берег, следующий человек шёл к лодке и разворачивал свою поклажу. Бородачи тщательно осматривали товар, а потом вели торговый разговор с хозяином добра, заключая сделку. Едва человек получал своё, как подходил другой, и так по кругу. Я так понимаю в процессе разговоров речные торговцы узнавали, что тому нужно и уже непосредственно торговались в каких объемах производить обмен. Дело было не быстрым: местные сперва получали что нужно в первой необходимости, а если у человека оставалось что-то из принесённого с собой, то речные торгаши предлагали обменять ещё свой товар, в нагрузку на остатки.

«Интересно, как эти бедолаги что-то ещё и выменивать умудряются?! Сами хуже бомжей, а каждый что-то принёс на обмен. Ну ладно кузнец вон: пару подков смастерил, кожаный шлем с металлическими наклёпками, увесистый мешочек с чем-то позвякивающим внутри, небольшие ножны с кинжалом, а по форме свёртка под мышкой так и точно меч приволок. Судя по неказистому вооружению бородачей — за меч кузнец сторгуется хорошо. Он вон даже не спешит, знает что у него самый дорогой товар, и то, что ему надо будет — получит без проблем.»

От нечего делать, так как процедура не быстро шла, а стоять мне в лом, я оставил Фелани в очереди, а сам с тюком присел в сторонке на кочку и стал любоваться природой.