Ричард I Львиное Сердце. Повелитель Анжуйской империи: читать начало книги онлайн

Ричард выполнил возложенную на него задачу быстро и эффективно. Отпраздновав Рождество в Бордо, он нанял достаточное число брабансонов и во главе их отправился в Гасконь. Почему Ричард воспользовался услугами наемников, а не созвал феодальное ополчение? Все очень просто – он предпочитал профессиональных солдат и осадных мастеров, обученных ратному делу и относительно дисциплинированных. Этим они выгодно отличались от вчерашних крестьян и горожан, которые только и думали о том, как бы скорее вернуться к своим мирным делам, пропади он пропадом этот военный поход. Таким образом, граф де Пуатье предвосхитил принципы комплектования армий, получившие широкое распространение в более позднем Средневековье.

Первым делом Ричард осадил Дакс, в котором затворились Пьер II виконт де Дакс и Сантюль III граф де Бигор. Город был взят без особого труда, и брабансоны направились к Байонне, где стоял отряд Арно Бертрана виконт де Лабур. Этот порт был важным торговым центром, а также в нем находилась военная база с судоверфью. Байонна также не могла устоять перед войском Ричарда. После ее падения граф де Пуатье двинулся прямо в Сиз, расположенный у подножия Пиренеев и носивший красноречивое прозвище «ворота Испании». 9 января 1177 года Ричард захватил и разрушил замок Сен-Пьер, потратив на это всего один день.

Молниеносная кампания, с блеском проведенная молодым полководцем, произвела желаемый эффект на местных сеньоров. Напуганные решительными действиями графа де Пуатье, лидеры баскской и наваррской общин смирились перед его властью и поклялись хранить мир. Они обязались не мешать паломникам, проходящим через города Сорд и Леперон, держать свой путь к святым местам.

Ричард вернулся в Пуатье и 2 февраля отправил гонцов к отцу с докладом о своих успехах. Он сообщил, что усмирил всю Аквитанию и Гасконь до самых южных границ Анжуйской империи. Затем Ричард распустил своих брабансонов. Освобожденные от службы наемники разбрелись по Аквитании и занялись привычным делом – грабежами. Особенной жестокостью отличилась банда Гийома Ле Клера – лишенного сана священника, сменившего рясу на кольчугу и заработавшего во многих сражениях репутацию опытного и отважного командира. Он со своим отрядом в течение нескольких месяцев сеял хаос в Лимузене.

Ричард не слишком торопился призывать к порядку своих бывших наемников. По всей вероятности, граф де Пуатье с определенным удовлетворением следил за тем, как жестоко страдают изменники лимузенцы от грабительских набегов. В конце концов жители виконтства в конце концов не выдержали. Вдохновленные страстной проповедью Исамбера, аббата монастыря Святого Марциала, знатные сеньоры, арендаторы и горожане сами собрали ополчение для борьбы с наемниками. Неся впереди своих рядов крест, доставленный из Иерусалима, «армия мира» 21 апреля встретилась с брабансонами в Мальморе и уничтожила их в кровавом бою.

Череда кризисов в собственно Аквитании была купирована, однако на периферии герцогства смута продолжалась. Не без помощи Луи VII недовольство вспыхнуло в Берри – земле, граничившей с владениями Ричарда на северо-востоке. Власть герцогов Аквитанских здесь, как и в соседней Оверни, была весьма слабой, на этих землях не было ни герцогских владений, ни замков. В состав Анжуйской империи Берри входило на очень шатких основаниях – благодаря лишь признанию местными сеньорами вассальной зависимости от Аквитании. Но с немалым основанием на эти земли претендовал и король Франции.

В конце 1176 года умер богатейший землевладелец этой области Рауль де Деол сеньор де Шатору, оставивший после себя только трехлетнюю дочь Дениз. Генри II немедленно потребовал опеки над ней на правах сеньора. Однако родственники богатой наследницы отказались передавать ее анжуйцу, предпочтя союз с Францией. Они были готовы оказать решительное сопротивление попытками силой решить вопрос с опекунством и начали стягивать войска в свои замки.

Генри II был по горло занят делами в Англии: он занимался реформированием судебной системы. Не желая бросать на полпути свои планы, король приказал старшему сыну Анри силой принудить беррийцев к повиновению, набрав армию в Нормандии и Анжу. То, что проведение кампании было поручено не Ричарду, предопределило ее провал. Следуя отцовскому повелению, Молодой Король осадил Шатору, который тотчас ему сдался. Но после этого случайного успеха боевые действия практически остановились.

Анри не оправдал возложенных на него надежд. Всех вводило в заблуждение то, что он казался идеалом рыцаря – был щедрым, обходительным, обожал турниры, легко завоевывал доверие и любовь окружающих. Но когда дело доходило до настоящей войны, Анри терялся и пасовал. Он не умел концентрироваться на достижении одной цели и способен был видеть только сиюминутные выгоды. Другими словами, стратегия не была его коньком. Кроме того, Молодой Король потакал своим прихотям, верил слухам, даже самым неправдоподобным – а это мешало принимать верные тактические решения.

Нерешительность Анри позволила вмешаться в коллизию королю Франции, который считал сюзереном Берри себя. Он счел нерациональным провоцировать вооруженный конфликт и решил попытать счастья на дипломатическом поприще. Со своей стороны Генри II также был заинтересован в переговорах, поскольку хотел воспользоваться случаем и разрешить заодно старые наболевшие проблемы. В июне 1177 года он отправил послов в Париж.

Главную тему переговоров король Англии ловко увязал с приданым Ричарда, о котором в первоначальном брачном соглашении не было ни слова. Теперь Генри II потребовал согласия короля Франции на то, чтобы Бурж – столица Берри – был официально передан его сыну в качестве приданого за Аделью, что сняло бы все вопросы по вассальной зависимости провинции.

Вторым предметом обсуждения стала крайне запутанная проблема Вексана, которая уже больше двадцати лет являлась чуть ли не главным раздражителем в анжуйско-французских отношениях. Давным-давно эта область, расположенная между Парижем и Руаном, была разделена на две части по реке Эпт. На восточном берегу реки находился Французский Вексан, на западном – Нормандский Вексан. После присоединения Нормандии к своим владениям Жоффруа V Красивый уступил нормандскую часть Вексана королю Луи VII в качестве платы за признание не совсем законно приобретенного герцогского титула.

Но как очень быстро выяснилось, уступка стратегически важной области была крайне опрометчивым шагом. Французы не теряли времени даром и возвели на перешедшей к ним территории мощные укрепления. Дорога на Париж была надежно защищена, зато Руан оказался совершенно беззащитным перед возможным нападением с юга. Генри II счел подобное положение вещей абсолютно неприемлемым. Он понимал, что для обороны герцогства и его столицы необходимо заполучить расположенные в Нормандском Вексане замки – Жизор, Нофль, Дангу и другие.

Генри II поставил себе целью вернуть утраченные земли, и Луи VII не в состоянии был противостоять агрессивно настроенному анжуйцу. В августе 1158 года он согласился отдать спорные владения как приданое за своей дочерью Маргаритой, обрученной с Анри, старшим сыном короля Англии. Таким образом, Нормандский Вексан вроде бы снова вошел в состав Анжуйской империи, как бы это ни было тяжко и обидно для Франции.

Что касается требования анжуйских послов назначить Бурж приданым Адели, то тут Луи VII уперся и наотрез отказался его выполнять. Король Франции возмущенно парировал, что брачное соглашение уже нарушено королем Англии, который слишком долго удерживает Адель под своей опекой и не делает при этом никаких реальных шагов к свадьбе. В этом француза поддержал папский легат Пьетро ди Павия, заявивший во всеуслышание, что папа Александр III дал ему указание наложить интердикт[74] на все владения Генри II по обеим сторонам Ла-Манша, если брак Ричарда и Адели не будет заключен в ближайшее время.

Там, где потерпели неудачу послы, пришлось действовать самим королям. Они встретились 21 сентября в Нонанкуре и при посредничестве папского легата подписали соглашение, в общем и целом не решившее окончательно подвисшую проблему. Вопросы, связанные с Шатору, Буржем и другими землями в Берри, были переданы на рассмотрение коллегии арбитров, но Ричард при этом должен был все-таки жениться на Адели.

Участвовавший в переговорах Ричард не пришел в восторг от их результатов, поскольку не испытывал ровным счетом никаких чувств к своей нареченной и не особо стремился к свадьбе. Но тут он ничего поделать не мог, так как браки между членами правящих династий заключались, как правило, не по любви, а ради достижения политических целей. Однако здесь, в Нонанкуре, граф де Пуатье услышал проповедь папского легата об опасностях, с которыми сталкиваются христианские королевства в Святой земле, и впервые в его ушах прозвучало грозное имя – Салах ад-Дин[75].

Душой Ричарда овладела идея крестового похода. Луи VII и Генри II выразили твердое намерение отправиться в Палестину, потому заключили взаимный пакт о ненападении и временном замораживании всех спорных вопросов. Ричард надеялся, что ему будет благоприятствовать удача, и он также отправится в поход за море.

После заключения Нонанкурского договора пришло время разобраться, наконец, с семейством Деол, по возможности не затрагивая спорных замков, а также свершить королевский суд над Гийомом и Вульгрином Ангулемскими, Адемаром виконтом де Лимож и прочими мятежниками. Ричард пошел прямиком в Лимузен, а его отец собрал феодальное ополчение и двинулся на место встречи кружным путем через Берри, где его сын Анри окончательно завяз, не имея сил справиться с поставленной перед ним задачей. Старый Король молниеносно захватил Дениз де Деол и отослал ее в Шинон, а затем направился к ожидавшему его сыну.

Около месяца граф де Пуатье вместе с главой Анжуйской империи провели в Лимузене, разбираясь с мятежниками. Кара, которой подверглись повстанцы, была суровой. Ричард захватил главную цитадель виконта де Лимож в Новом городе в наказание за поддержку, оказанную графу д’Ангулему. Сам граф лишился части своих владений, причем надолго. Даже в 1199 году его сын Эмар безуспешно пытался вернуть конфискованные земли. Вульгрина анжуйцы принудили жениться на Элизабет, дочери Юга II сеньора д’Амбуаз. Брак с семьей из Турени нарушал освященную веками традицию д’Ангулемов, предпочитавших союзы с сеньорами Перигора, Лимузена, Ла-Марша или Сентонжа. Зато он был очень выгоден Генри II, так как д’Амбуаз входил в число самых доверенных его людей.

В довершение всего отряды Ричарда и его отца прибегли к тактике устрашения лимузенцев, чтобы исключить в будущем столь масштабные мятежи. Вероятно, именно про октябрь 1177 года писал английский хронист и придворный Уолтер Мап.

В конце декабря Ричард с Генри II отправились в Анже, чтобы вместе отпраздновать Рождество. Там граф де Пуатье узнал, что стараниями отца Анжуйская империя опять расширила свои границы, включив в свой состав Ла-Марш – огромное феодальное владение, сеньоры которого всегда стремились держаться максимально независимо от герцогов Аквитанских и периодически участвовали в мятежах против них.

Но недавно Одбер IV граф де Ла-Марш решил покинуть свою родную землю. Его семейная жизнь обернулась катастрофой. Он подозревал, что у жены есть любовник, и на Пасху в порыве гнева убил человека, на которого пали его подозрения, а жену отослал от себя прочь. Через некоторое время скончался единственный сын Одбера, и граф де Ла-Марш воспринял эту трагедию как знак свыше, показывающий, что его руки – в крови невинного. В состоянии депрессии он решил распродать все свое имущество и отправиться в Святую землю.

Для Генри II это стало уникальной возможностью, которую нельзя было упускать. Выплатив наличными 15 тысяч анжуйских ливров (что эквивалентно 6 тысячам марок) и отдав сорок вьючных животных, Генри II приобрел весь Ла-Марш и принял оммаж от сеньоров, чьи лены находились в графстве. Поскольку оно оценивалось как минимум в 20 тысяч марок, сделка оказалась исключительно выгодной для главы Анжуйской империи и стала одним из величайших триумфов правления Генри II.

По завершении рождественских праздников Ричарду пришлось снова вернуться к суровым военным будням и политическим интригам. Неспокойная Аквитания не давала ему расслабиться надолго. В очередной раз осложнились отношения с лиможцами, бунтарского духа которых не ослабили карательные рейды. В феврале 1178 года каноники собора Святого Стефана тайно избрали епископом Лиможским Себрана Шабо, кандидатура которого заведомо была неприемлема ни для Ричарда, ни для его отца, о чем священнослужители прекрасно знали. Когда тайное стало явным, граф де Пуатье приказал изгнать каноников из города и закрыть собор, который не функционировал потом в течение 21 месяца.

Летом 1178 года Ричард повел армию в Дакс, где опять поднял мятеж его старый противник Сантюль III граф де Бигор. Однако военная сила на этот раз не понадобилась: горожане схватили смутьяна и заточили его в тюрьму до прибытия аквитанских войск. Но на этом дело не завершилось. В Дакс спешно прибыл Альфонсо II король Арагона, который обратился к Ричарду с просьбой отпустить пленника на свободу. При этом он готов был гарантировать полную лояльность своего подопечного и поручиться, что тот впредь не предпримет ничего помимо воли графа де Пуатье.

На самом деле интрига была гораздо глубже и сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Интересы Альфонсо II отнюдь не ограничивались заботой о судьбе Сантюля. Он правил королевством Арагонским и графством Барселонским и благодаря своему влиянию на окрестные земли не без оснований претендовал на звание «императора Пиренеев». Каковы были его интересы в Беарне? После того как Мари виконтесса де Беарн ушла в монастырь, вместо нее формально стал править ее несовершеннолетний сын Гастон. Однако фактически всеми делами от его имени заправлял регент, назначенный Альфонсо II.

В 1175 году король Арагона также принял оммаж от Сантюля графа де Бигор – пусть не за весь лен целиком, а только за переданный тому во владение стратегически важный Валь-д’Аран. В 1177 году Альфонсо II захватил Руссильон, а в марте 1178 года возобновил агрессивный союз с Кастилией, направленный против небольшого королевства Наварры.

Мог ли Ричард поручиться, что аппетиты союзников не разгорятся и они не обратят свои взгляды к территориям, лежащим севернее Пиренеев и входящим в сферу его влияния? Альфонсо II был грозным соседом для Аквитании – не менее чем для Наварры или Тулузы. Нет никаких сомнений в том, что Ричард вел свою армию на Дакс не столько для наказания непокорного вассала, сколько для того, чтобы остановить дальнейшую экспансию Арагона на север.

Ричард согласился дать волю Сантюлю под гарантии короля Арагона. Граф де Пуатье проявил себя неплохим дипломатом, ему удалось найти общий язык с амбициозным Альфонсо II, не поступившись собственными интересами, и долгие годы они оставались добрыми друзьями и союзниками.

[74] Интердикт (от лат. interdictum) – запрет на участие определенным лицам или даже целым странам на проведение церковных обрядов и служб или объявление этих обрядов и служб недействительными на обозначенных территориях.

[75] На самом деле Салах ад-Дин это лакаб (почетное прозвище) правителя Юсуфа ибн Айюба, означает оно «Благочестие веры».