– Лея…
Она вжала голову в плечи, но не повернулась. Андрей аккуратно приблизился:
– Поговори со мной, а? Что произошло?.. Что тебя тревожит?
– Всякие глупости…
– Поделись. Может, тебя отпустит?
– Нет. Ты рассмеешься и скажешь, что мне десять лет.
– Обещаю не говорить так. Просто вчера ведь все было хорошо. Ну… Насколько это возможно. А потом ты проснулась, и тебя будто подменили, – он коснулся ладонью ее плеча, и Лея снова вздрогнула, словно от удара. – Или ты жалеешь о чем-то? Скажи как есть. И как мне теперь стоит вести себя.
Она наконец-то повернулась к Андрею лицом. В ярко-зеленых глазах стояли еле сдерживаемые слезы, а нижняя губа тряслась.
– Лея, малыш. Ну я… Я ведь все тот же Андрей, каким был вчера. И неделю назад. И месяц назад. Мы с тобой столько приключений пережили. И говорили открыто, откровенно. Что сейчас тебя пугает?
– Будущее… – Лея шмыгнула носом и плюхнулась на диван, сцепив пальцы в замок.
– А что с ним?
– Я не понимаю, каким оно будет.
– Покажи мне того счастливчика, который понимает! – Андрей забавно хмыкнул и уселся рядом, поправив на себе полотенце. Но Лея не оценила его шутку.
– Ты обещал не смеяться.
– Прости.
– Что будет, когда нас отсюда вызволят?
Вскинув брови, Фенрир пожал плечами:
– Мы вернемся в Москву. Всех виновных в покушении на тебя вычислят и осудят. Твой отец вынесет мозг Денису, и тот приставит к тебе еще одного телохранителя. Правда, не знаю…
– Я не про это.
Андрей прекрасно понимал, о чем переживала Лея, и его рассуждения были лишь попыткой оттянуть необходимость ответить, чтобы сообразить, какую реакцию стоило продемонстрировать.
– Ну… – он уперся локтем в колено и уронил подбородок на ладонь, сжатую в кулак. – Ты… Ты жалеешь, что в адреналиновом порыве позволила мне… Дала мне доступ к телу? И теперь боишься, что по возвращению в Москву я испарюсь, получив свое, а ты останешься опороченной одинокой пленницей президентской тюрьмы, которую по какой-то глупой случайности назвали резиденцией…
Лея медленно закрыла глаза:
– Я не жалею, но…
– Переезжай ко мне.
– Что??? – она растерянно уставилась на Андрея, не веря своим ушам. – В смысле – переезжай?
– В прямом. У меня отличная хата. Просторная студия и гигантская спальня. За всю твою библиотеку не уверен, но пара книжных шкафов точно влезет, – Андрей криво улыбнулся и аккуратно ткнул ее плечом в плечо. – Или страшно покинуть отцовское гнездышко?
Лея закатила глаза и еще больше погрустнела:
– Знаешь… Я, конечно, в определенной степени страдаю от одиночества. Но мне не четырнадцать… И, поверь, мне хватило бы ума, гордости и… и самолюбия… не… – в горле пересохло, а в солнечном сплетении напряжение снова отозвалось тупой болью, но Лея заставила себя продолжить фразу: – …не давать тебе доступ к телу просто из-за взрыва гормонов. Я… как бы сказать…
Андрей нежно повернул ее лицом к себе, коснувшись подбородка, и успокаивающе поглаживал скулу Леи большим пальцем:
– Скажи как есть. Мне, собственно, тоже не четырнадцать.