Мысль о том, чтобы перебраться в дом Тремейнов, очень привлекала меня, и я с надеждой взглянула на Нину.
— Ты становишься избалованной, — заметила она, приподняв бровь. — К тому же здесь мы в двух шагах от галереи.
— О, давай поедем! Останемся там хотя бы на одну ночь, — взмолилась я.
— Хорошо, — сдалась Нина. — Но только потому, что завтра у тебя день рождения и мы все равно не будем работать.
Глаза Роуз распахнулись от удивления.
— День рождения? Это решает дело. Вы же не можете провести его в этой дыре? Это немыслимо!
С удивительной легкостью она подхватила наши чемоданы, игнорируя Нинины протесты, и вышла на лестничную площадку.
Нина вздохнула:
— Пожалуй, нужно позвонить Эдди и сообщить ему об изменении планов. Можно воспользоваться вашим телефоном? — спросила она хозяина, который побагровел от возмущения.
— Вероятно, вы думаете, что у меня тут отель на роскошном курорте? Нет, это не «Ритц»! — едко отрезал он.
— Кто бы сомневался, — довольно громко пробормотала Роуз, с трудом пробираясь с чемоданами по узкой лестнице.
Подавив смешок, я бросилась вслед за ней, чтобы помочь, а Нина постаралась задобрить хозяина, положив в его ладонь мелочь из своего кошелька.
Внизу на улице нас ждал знакомый черный «роллс-ройс». Александр, в элегантном темно-синем костюме, небрежно прислонившись к дверце машины, курил сигарету. Увидев его, я застыла на ступенях, и мое сердце бешено забилось. Он удивленно поднял глаза на Роуз, которая неуклюже спускалась по лестнице с чемоданом в руке.
— Привет, Берди! Давно не виделись. — Александр шагнул вперед и неожиданно поцеловал меня в щеку, забирая чемодан. — Вы переезжаете?
Мои пальцы непроизвольно скользнули по щеке — там, где мгновение назад были его губы. Я изо всех сил пыталась сформулировать ответ, однако не знала, как реагировать на его присутствие — после настойчивого совета Эвелин держаться подальше от ее жениха, а также после обвинения Бэбс в том, что связи с Тремейнами обеспечили мне победу в конкурсе. Наконец я придумала, как должна ответить, но тут вмешалась Роуз.
— Алекс, они живут в жуткой дыре! — Содрогнувшись, она вручила брату Нинин чемодан. — Мы отвезем их к тете Джо, и они там переночуют.
Нина с недовольным видом подошла к нам.
— В чем дело? — спросила я ее со вздохом. Я не понимала, из-за чего она расстроилась. Невозможно было отрицать, что эта гостиница совершенно ужасна и пребывание у Тремейнов имело свои плюсы.
Александр оглянулся на Нину через плечо, пытаясь скрыть усмешку.
— Я полагал, художники любят убогую обстановку, — поддразнил он. — Та самая полная лишений богемная жизнь.
— Именно так я и сказала. — Нина достала из сумки пачку сигарет. — Но оказалась в меньшинстве.
— Там действительно ужасно, — прошептала я Александру, помогая уложить чемоданы в багажник.
— Оказывается, завтра у Берди день рождения! — сообщила Роуз с переднего сиденья. — Нельзя допустить, чтобы она провела его здесь.
— Это так? — осведомился он, пристально посмотрев на меня и смахнув локон со своих карих глаз.
— Не великое событие, — ответила я, смущенная его вниманием. Но он, не произнеся больше ни слова, а лишь приподняв брови, открыл для меня дверцу автомобиля.
Пока Александр вез нас по городу, Роуз рассказывала, чем занималась с тех пор, как они прибыли в Лондон. Я глядела в окно, пытаясь сосредоточиться на достопримечательностях столицы, но мои глаза постоянно возвращались к затылку Александра. А что, если это не лучшая идея — воспользоваться приглашением Роуз?
Улицы становились все более узкими, а здания — менее импозантными. Мы проезжали мимо хорошеньких белых домиков, окутанных облаками пурпурных цветов глицинии. Наконец автомобиль замедлил ход и остановился. Александр вылез и, взяв чемоданы, направился по дорожке, выложенной плитками в шахматном порядке, к блестящей черной двери с медным молотком в виде льва.
— Мы вернулись! — крикнул он, когда мы втиснулись в узкий холл, украшенный весьма необычными абстрактными произведениями искусства.
Я решила рассмотреть их повнимательнее, когда на лестнице появилась женщина лет шестидесяти с длинными седеющими волосами. Одетая в шелковое кимоно, разрисованное журавлями и ветками цветущей вишни, она проплыла по последним ступеням и, поцеловав Роуз и Александра, обратилась к нам с Ниной.
— Дайте-ка я угадаю… — произнесла она хрипловатым низким голосом. — Полагаю, вы Берди? — Она указала на меня пальцем. — А вы, должно быть, Нина. Мое имя Джозефина, но вы можете называть меня Джо. — Я протянула ей руку, но она заключила нас с Ниной в объятия.