— Именно этим вы сейчас и занимаетесь? — прямо осведомилась я, стараясь не замечать пульсирующую боль в пальце.
— Я определенно хотела бы узнать вас получше, — ответила она. — Скажите, у вас есть братья и сестры?
— Да, двое. Младшие брат и сестра.
Палец болел все сильнее. Взглянув на скамью, я заметила на камне темно-красное блестящее пятнышко.
— О, так же, как у Александра, — кивнула Эвелин. — А я самая старшая из четырех сестер. Можете себе представить, какое у меня было детство… Уверена, и вы пережили подобный опыт. Младшие сестры имеют ужасное обыкновение красть ваши вещи и затем утверждать, что они никогда вам не принадлежали. — Она сделала паузу, и я вспомнила, как Мэри воровала мои книги, однако теперь это уже не сильно злило меня. — Я предвкушаю, как избавлюсь от этого, когда выйду замуж, — продолжила она. — Больше не придется ни с кем делиться.
— Уверена, Александр позаботится о том, чтобы вы ни в чем не нуждались, — пробормотала я, посматривая на калитку и гадая, где в этот момент находится он сам.
— Не сомневаюсь, — согласилась Эвелин, проследив за направлением моего взгляда. — У него есть все качества, которые я желаю видеть в муже: порядочность, обаяние, красота. Вы согласны?
— Полагаю, это так, — осторожно ответила я. — У меня недостаточно опыта, чтобы обсуждать романтические отношения.
— Тогда позвольте мне преподать вам ценный урок, Берди. Не всегда стоит заглядываться на кого-то слишком обаятельного. Зачастую подобное приводит к разбитому сердцу…
Мне показалось довольно странным, что она говорила такое о своем женихе.
— Вне всякого сомнения, с Александром ваше сердце в надежных руках, — ответила я, заслоняя глаза от солнца. До нас доносились слабые звуки струнного квартета, и я мысленно рвалась туда, в безопасное место!
— О, я беспокоюсь вовсе не о своем сердце, — вздохнула Эвелин. — Вы же знаете, как это бывает. Брак редко имеет что-то общее с романтикой, и наш в этом отношении не исключение. Я знаю, у Александра в прошлом было множество романов и легких флиртов — в конце концов, мы знакомы с детства. Из-за его красоты и умения очаровывать некоторым девушкам приходят в голову глупые идеи. Однако эти увлечения никогда не длились долго, потому что Александр всегда помнит об ответственности. И я очень не хотела бы, чтобы какая-нибудь бедняжка пострадала из-за недопонимания…
Я резко повернулась к ней, и мои щеки вспыхнули.
— Вы на что-то намекаете, Эвелин?
— Надеюсь, мои слова достаточно недвусмысленны. — Она подалась вперед, буквально пронзая меня взглядом. — Я же видела, как вы смотрите на него своими большими зелеными глазами. Александр очень добрый человек, Берди. Не принимайте его знаки внимания за что-то большее, чем обычное сострадание. И позвольте кое-что прояснить. Сейчас Александр волен делать все, что пожелает, но, как только мы обручимся, он будет принадлежать лишь мне. Он не откажется от нашего соглашения ради вас или любой другой девушки, а я не собираюсь ни с кем его делить.
— Я не знаю, откуда вы черпаете свою информацию, но мне не нужен ни он, ни его сострадание! — сердито отрезала я и вскочила на ноги.
Не дожидаясь ее ответа, я помчалась по садовой тропинке, распахнула калитку и выскочила на гравиевую дорожку. Кровь стучала у меня в ушах, мешая сосредоточиться и сориентироваться среди гуляющих. Не понимая, куда идти, я снова направилась к своей картине в павильон. Там стало оживленнее, люди расхаживали среди мольбертов, наконец-то рассматривая выставленные полотна. Леди Тремейн стояла возле моей работы с парой гостей, и я, задержавшись возле них, прислушалась к беседе.
— Какой интересный стиль! Как вы полагаете, что здесь изображено? — спросил джентльмен, стоящий рядом с леди Тремейн. Он надел очки на нос и наклонился к картине.
— Эта фактура основана на узорах, которые я нашла на пляже, — пояснила я из-за их спин, пытаясь отвлечься после стычки с Эвелин. Они обернулись, с любопытством глядя на меня, и я продолжила: — Однажды кто-то сказал мне, что люди влюбляются в Корнуолл из-за его пляжей и живописных пейзажей, но никто не задумывается о том, что находится под ногами. Вот я и включила в свою работу узоры и текстуры камней, раковин и даже некоторых диких существ. Это представление о том, что нам нравится, составленное из того, чего мы не замечаем.
— Боже мой, как интересно! — воскликнула леди Тремейн и полностью развернулась ко мне. — Мы ведь встречались раньше, не так ли? Мисс…
— Грэхем, Берди Грэхем, — ответила я. — Да, мне посчастливилось присутствовать на ужине, который вы устраивали для студентов школы несколько недель назад.
— Скажите, мисс Грэхем, вы знакомы с моим сыном Александром? — спросила она. — Мальчик помешан на камнях. Не сомневаюсь, он сочтет вашу картину очень интересной.
— Да, мы знакомы, — ответила я с легкой улыбкой, однако почему-то не призналась ей, что именно Александр и вдохновил меня на эту идею. Я опасалась, что она в этом может усмотреть намек на слишком близкие отношения, а подобное леди Тремейн, вне всякого сомнения, не одобрит.
Она осмотрелась вокруг и позвала:
— Роуз, дорогая, ты не видела Александра?
Проследив за взглядом леди Тремейн, я заметила ее дочь. Она беседовала с каким-то высоким белокурым джентльменом, которого я сперва приняла за Генри. Но затем они повернулись к леди Тремейн, и я пришла в ужас: Роуз разговаривала с Чарльзом Бонэмом! Меня охватила паника, и я застыла на месте. Я понятия не имела, что он знаком с Тремейнами. В его синих глазах вспыхнула искра узнавания, он наморщил лоб. Чарльз не мог сразу сообразить, откуда знает меня, так как меньше всего ожидал увидеть здесь. Но затем он открыл рот, собираясь что-то сказать, и я рванула прочь из павильона.
У меня не было времени на размышления. Очутившись на лужайке, я остановилась, лихорадочно соображая, что предпринять. Может быть, спрятаться в толпе? Нет, там меня могут заметить. Нырнуть в ближайшие кусты и переждать, пока путь освободится? Я выбрала второй вариант. Довольно неуклюже забравшись под сень высокого куста, я устроилась между ветками большого рододендрона и с гулко бьющимся сердцем осторожно выглянула из-за листьев. Затем подняла лицо, пытаясь удержать выступившие на глазах слезы. И вдруг над моим убежищем нависла тень. Боясь пошевелиться, я замерла. Сквозь листву я разглядела брюки песочного цвета, а потом услышала голос.
— По какой причине вы прячетесь в рододендронах, Берди? — спросил Александр, и я с облегчением вздохнула.
— Меня кто-нибудь еще видел? — прошептала я, выглядывая из-за двух фиолетовых цветков.
Он повернулся ко мне спиной, чтобы не выдать мое убежище.