Довольно долго искренне пытались сделать вид, что засыпаем.
Но в конце концов сдались.
Тем более, что на третий раз у Бьёрна почти получилось не пропадать. Но в конце концов, крышу у него снесло опять – к моему удовольствию, хотя к нему и примешивалась доля сожаления. Всё-таки выяснилось, что в ревнивую собственницу я превращаюсь прямо на глазах. Мне хотелось обозревать свои сокровища, а не только трогать. Но всё же, когда я закрывала глаза, в ночной темноте так легко было поддаться иллюзии, что всё хорошо... А мои пальцы и губы с готовностью рисовали мне то, чего не хватало глазам.
...Месяц уже спрятался, когда изголодавшийся муж наконец-то выпустил меня из рук и дал отдыха. Сонная, исцелованная вусмерть, уставшая и ощущающая себя, как будто по мне Клык основательно потоптался со всей своей поклажей, - короче, ужасно счастливая, я лежала на плече засыпающего Бьёрна, и лениво соображала.
Чего-то вроде как не хватило. Вот только чего…
Какая-то мысль промелькнула во время нашего очередного – «контрольного», как выразился Бьёрн – консумирования.
Я резко села, придерживая белоснежную и слегка пушистую простыночку из волшебной Гримгостовой ткани. В темноте она искрила и переливалась, как сугробы в лунном сиянии. Но прямо сейчас на красоту любоваться не хотелось. Мне хотелось кое-кого пристукнуть.
- Бьёрн, - угрожающе начала я.
- М-м-м… чего тебе, беспокойное создание? – простонал супруг и перевернулся на живот.
Его край простыни скользнул ниже. Я засмотрелась на ямочки внизу спины и чуть было не позабыла, чего хотела.
Ах, да!
- А ты ничего не забыл? – тоном начинающего инквизитора поинтересовалась я.
Страдальческий вздох был мне ответом.
- Разве что первый мозгоклюй со стороны любимой жёнушки. Не думал, что по программе он у нас сразу за брачной ночью. Но если ты настаиваешь…
Нет, зубы мне заговорить не выйдет! То, как всё заканчивалось… все три раза… Бьёрн был осторожен. Моих скромных познаний, почерпнутых в деревенской жизни, хватало, чтобы понять.
Так у нас ребёнок не получится.
- Дорогой супруг! – ангельским голоском начала я. – Не кажется ли вам, что для того, чтобы взошли всходы… в землю нужно посадить семя?!
Дёрнулся краешек губ, один наглый синий глаз открылся и посмотрел на меня, с чёртиками в глубине. Казалось бы, чёртики должны бы уже угомониться, после всего, что они сегодня со мной вытворяли – но нет. Куда там!
- Слишком сложные метафоры, Фиолин! Давай-ка прямым текстом. Что, куда и как глубоко тебе нужно, чтоб дать несчастному «дорогому супругу» наконец-то поспать?
Я вспыхнула. Вот зараза! Знает, что я таких слов даже мысленно не решусь произносить, не то, что вслух. Опять пытается отвлечь от важного своим дурацким чувством юмора?
Я нахмурилась и поплотнее запахнулась простыночкой. У меня уже появилась своя стратегия, как выводить мужа на откровенность. Кажется, мужчинам нравится переубеждать и доказывать.
- Раз ты не собирался мне ребёнка делать… то зачем тогда всё это было? Чтоб королева не придралась?
Бьёрн снова перевернулся на спину и закатил глаза.
- Вот же глупенькая! Этим занимаются не только для продолжения рода. Но и для удовольствия. Ты не знала? Или я плохо старался и надо повторить?
Я поняла, что эффект не совсем тот, на который я рассчитывала, и что разбуженный муж явно настроен на четвёртый заход, когда чья-то рука подкралась и потянула простыню украдкой так, что она стала сваливаться с моей груди. Сердито подтянула ткань обратно.
Подумав, улеглась на слишком соблазнительно маячащее поблизости, такое широкое и удобное плечо.
Бьёрн поцеловал меня в макушку привычным уже движением и обнял свободной рукой. Вторую подложил под голову. Думал о чём-то, меланхолично глядя в потолок, пока пальцы задумчиво выписывали узоры на моём обнаженном плече.
- Малыш, ну если серьёзно. Куда тебе сейчас беременеть? Мы в походе. Неизвестно, что дальше. Нет уж, сначала решим все проблемы! Вернёмся домой… к нам домой.
Я подняла глаза, и мы встретились взглядами.
- Боишься, что твои проблемы с магией передадутся нашему ребёнку? – спросила со строгим прищуром. Кажется, я поняла, к чему была та рожа кирпичом в ответ на разглагольствования на крыше о том, что наш наследник должен унаследовать способности отца, раз уж с матерью не так повезло.