– Где-где. То у нее, то у меня.
– Как часто?
– Пару раз в неделю.
– Что ей с тебя?
– Тебе не понять, Славинский!
– И как оно? – неуверенно уточнил Алек.
– Поживешь – узнаешь. А вот Славинский едва ли.
– Чего это?
– Ты рожден для великих дерзаний, Славинский, – съязвил Коля. Эта Колина привычка звать всех по фамилиям…
– Не по-товарищески это, – заметил Алек.
Не знаю, что там у него летом произошло, но Коля стал груб, во взгляде появилось что-то животное.
– Я понял, какие женщины мне интересны.
Коля поставил ладони к груди, изображая пышный бюст. Алек прыснул.
– К одной нашел подход – считай, ко всем.
– Глупости.
– Спорим?
– Не буду я с тобой спорить.
– Трусишь?
– Чего я трушу?
– Давно бы Кноль на свидание позвал.
– Захотел бы – позвал.
– Не хочешь, значит?
– Мы друзья.
– Раз друзья, сам позову.
– Не пойдет она с тобой никуда.
– Куда она денется?
Как захотелось мне треснуть по его самодовольной физиономии.
– Посмотрим.
Что-то в ней переменилось. Что-то тонкое, едва уловимое. Так могут меняться только девчонки. Во взгляде появилась загадочность, походка плавная, даже ресницы стали длиннее.
Сдержанно пожал руку. Удивительно, какой прекрасный из меня актер. Зря отказываюсь выступать на сцене.