— В гражданке я был слесарем.
Отец осмотрел дверь.
— Смотрите, смотрите, — сказал мужчина, — все в порядке. Впрочем, открыть было нетрудно. Замок хорошо смазан.
Мать тем временем оглядела коридор. На пол была постлана солдатская шинель. Он, верно, спал здесь на каменных плитах, подложив под голову свернутую куртку.
Мать невольно вспомнила песенку Самбр-Мёзского полка, которую отец певал Жюльену, когда тот был маленьким: «Мы спали на земле, под головою ранец…»
Где-то спал этой ночью Жюльен?
— Вы солдат? — спросила она.
— Ну конечно, мадам.
— Вы знаете, где боши?
— Должны быть недалеко… Вы уверены, что здесь их еще нет?
— Мы их не видели.
— Почему вы тут совсем один? — спросил отец.
Солдат рассказал, что, когда они проезжали деревней, он слез с грузовика и пошел за водой. Пока он ходил, грузовик уехал. Отстав от своих, он пешком дошел сюда, но дальше идти не мог, потому что до крови сбил ноги.
И он показал на свои ноги.
— Господи боже, несчастный какой, — вздохнула мать.
Он подошел к двери. Она увидела, что он еще молод. Худое лицо, должно быть уже дня три небритое, заросло черной щетиной.
— Мне бы только вымыть ноги холодной водой.
Ноги были серые от грязи, с запекшейся кровью на больших пальцах.
— Солдатская обувь, может, самая распрекрасная, да только для тех, кто привык в ней ходить, — сказал он. — Мы всю зиму просидели в окопах, не трогаясь с места, а теперь, что ни день…
Он вдруг замолчал, уставился на открытый на улицу вход. Мать тоже что-то услышала.
— Они, — сказал солдат. — Ясно, они.
Он быстро захлопнул дверь.
— Вы уверены? — спросила мать.
— Ну, конечно, я их мотоциклы по звуку всегда узнаю. — Он опять замолчал и прислушался. — Остановились где-то недалеко. Мотор работает вхолостую.
— Только бы они к нам не вошли, — сказал отец.
Солдат усмехнулся:
— К вам? А на кой черт им это нужно? Не беспокойтесь, у них и без вас дел хватит, некогда им по домам шляться.
В коридоре было темно. Только с внутреннего двора проникал тусклый, голубоватый свет. Мать вышла во двор и поглядела налево. Мадемуазель Марта стояла в кухне у окна.
— Это солдат, я слышала, — сказала она. — Немцы в конце улицы, у фонтана. Скажите ему, чтобы не стрелял. Они как будто ничего плохого нам делать не собираются.
Подошедший ближе солдат усмехнулся: