— Ладно, тогда я пройду, а потом уже вы.
Мать вошла в сад и оставила калитку открытой. Пройдя несколько шагов по дорожке, она обернулась. Солдат с узлом под мышкой появился в дверях пекарни, не спеша перешел улицу и тоже вошел в сад. Она пропустила его вперед.
Уже дома она заметила, что лоб у нее в поту.
Вскоре к ним присоединился отец. Лицо у него было красное. Он задыхался.
— Нельзя этого делать, — проворчал он.
— Чего нельзя делать? — спросил солдат. — Переходить с узлом через улицу?
Он пожал плечами, точно говоря, что это пустяки.
— В конце концов, это все-таки немцы, — сказал отец.
Солдат усмехнулся.
— Знаете, я их вблизи не видел, — сказал он, — но у меня такое впечатление, что у них одно на уме: как можно скорей добраться до Ментоны и Бордо. На остальное им плевать.
— Как-никак они перебили немало народа. И бомбежки, и все прочее — это не шутки…
Солдат пожал плечами.
— Все это так, — сказал он. — На то и война. Не убивать нельзя. Вот потому-то я и считаю, что надо с ней скорее покончить, теперь… — Он потер руки, как будто стряхивал с них пыль. Потом посмотрел на отца с матерью и, вдруг рассмеявшись, сказал: — В сущности ведь демобилизовали-то меня вы. Я уверен, что если бы кто сказал вам вчера, что вы демобилизуете Гиймена, рядового стрелкового полка, вы бы ни в жизнь не поверили.
Отец покачал головой. Мать чувствовала, что он недоволен. Он долго молчал, потом несколько раз повторил:
— И все-таки…
— И все-таки что? — спросил Гиймен.
Отец выпрямился, посмотрел солдату прямо в глаза и выпалил:
— Все-таки если все солдаты рассуждают, как вы, то меня не удивляет то, что делается!
Голос у него дрожал, сухие кулаки были сжаты, на руках надулись толстые, как веревки, вены. Мать испугалась. Солдат некоторое время смотрел на отца, потом улыбнулся и сел. По-видимому, он был человек спокойный. Он выложил на стол бумажник, блокнот, пачку сигарет, зажигалку, нож и еще кое-какие мелочи, которые вынул из карманов куртки, перед тем как завязать ее в узел. Он не спеша рассовал все это по карманам брюк и только потом сказал:
— Я вас отлично понимаю. И я уверен, что мой отец — он примерно ваших лет — думает так же, как вы… Только, чтобы судить, надо видеть.
Он замолчал. В звуке его голоса, в спокойном лице, в мягком выражении глаз было что-то примиряющее. Отец некоторое время еще смотрел на него, потом как будто немного успокоился и тоже сел.
— Сейчас будем завтракать, — сказала мать.
— Не откажусь, — улыбнулся солдат.
Она уже растапливала плиту, гремела кастрюлями.
— Со вчерашнего дня молочница не приходит, — сказала она. — Будем пить черный кофе.
— Неважно, — сказал солдат.
Пока она готовила завтрак, он положил руки на стол и разглядывал свои ладони.
— Знаете, это действительно нужно видеть. И даже претерпеть. — Он опять помолчал, словно подыскивая слова. И вдруг спросил: — Если телега колесом проедет по ржи, представляете себе что получится?
Отец как будто удивился, он кивнул и пробормотал:
— Ей-богу, я…