— Утром меньше шума, чем вечером, — сказала она.
— Ты думаешь? Утро-то сегодня особенное.
Они опять помолчали. Тишина подавляла.
— Ума не приложу, что теперь будет, — сказал он.
— Хотела бы я знать — это всегда так?
— Конечно, только раз на раз не приходится. Одни бегут, другие настигают, а какой-то промежуток всегда есть.
— Как ты думаешь, здесь еще остались солдаты, город будут защищать?
— Самому бы хотелось знать.
Так они просидели, может, полчаса, а может, и больше. Из-за вершины гор солнце вышло на небо, но время как будто остановилось.
Наконец с улицы долетели какие-то звуки. Хлопнула дверь, скрипнула ставня, потом другая, потом послышались голоса, шаги. Где-то очень далеко, может быть, в северном направлении урчали моторы. По саду пробежала кошка, вскочила на школьную ограду и медленно пошла, чернея на светлом небе.
— Пойду погляжу, — сказал отец.
Он поднялся. Мать тоже поднялась.
— Нет, — сказал он. — Оставайся здесь.
— Смешно, право. Я дойду до калитки.
Они дошли до улицы, только раз остановились и посмотрели вслед человеку, которого так и не узнали.
Отец вытащил из кармана фартука ключ и отпер калитку. И тотчас же медленно приоткрылись ставни на окне у мадемуазель Марты. Не высовывая носа, она спросила:
— Вы что-нибудь знаете?
— Нет, — сказала мать. — А вы?
— Ничего. Только то, что у вас в коридоре спит человек.
— У нас в коридоре?
— Ну, в общем не у вас, а в булочной. Дом принадлежит вам, вот я и говорю всегда: у вас.
Старики Дюбуа ничего не сказали, они думали.
— Вы его знаете? — спросил отец.
— Нет, — сказала старая дева, — но раз все ваши жильцы уехали, значит, это не ваш жилец. Да жилец и не стал бы спать на полу в коридоре.
С минуту они прислушивались, глядя на дверь коридора, который вел в пекарню. Матери пришло в голову, что булочная, выходящая на Солеварную улицу, тоже, вероятно, была заперта.
— А вы уверены, что там человек?
— Ну, конечно, в окно кухни мне слышно, как он храпит.
Отец как будто что-то обдумывал.
— Надо все-таки выяснить, у меня есть ключ, схожу за ним, — сказал он.
— Но, может, дверь не заперта, — возразила мать.