— Это, конечно, не мое дело, — сказал Робен, — но на вашем месте я бы постарался отправить Жюльена. В его возрасте это все-таки лучше. Я знаю, что не надо придавать значение всяким слухам, но все же немцев святыми не назовешь… Да, не назовешь.
Мать колебалась. Она долго смотрела на всех троих.
— Пойди к брату, — сказала она наконец Жюльену. — Спроси, что они собираются делать. Если они уезжают на машине или на грузовике, может, и для тебя место найдется.
— Нет, — сказал Жюльен.
— Я не хочу, чтобы ты оставался здесь, — настаивала мать. — Если боши придут, тебе нельзя здесь оставаться.
Голос ее дрожал, она сжимала кулаки.
— Ваша матушка права, — сказал Робен, — лучше вам уехать.
— Но ведь они же еще не в Париже, — возразил отец. — Чего вы заранее труса празднуете?
— Я не думаю, что уезжать надо сию минуту, — заметил Робен. — Но следует быть готовым к худшему.
— Вы правы, — сказала мать.
Она встала, пошла к шкафчику под раковиной, достала сандалеты.
— Ты куда? — спросил отец.
— Пойду узнаю, собираются ли Поль с Мишлиной уезжать.
— Господи, успеешь и завтра, нечего бежать на ночь глядя.
— Завтра у меня другие дела будут.
Отец покачал головой, пожал плечами, а Жюльен сказал:
— Мама, если это из-за меня, так не ходи, я не поеду.
Мать уже надела сандалеты; она вышла, не оглянувшись. Жюльен догнал ее, когда она была уже внизу.
— Не ходи, мама, — сказал он. — С ними я не поеду.
Она остановилась, посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет, — повторил он. — Если придется уезжать, так я лучше на велосипеде уеду, один или с товарищами.
Мать шла не останавливаясь. Жюльен шагал рядом.
— Ты не на пикник поедешь, — сказала она. — Тебе, может, хочется ехать с товарищами, а мне было бы спокойнее, если б я знала, что ты в машине, что ты не один в этой давке.
Жюльен молча шел рядом с ней. У калитки он взял мать за локоть и остановил ее. Она нервничала, но крепилась.
— Да что с тобой? — спросила она.
— Ты помнишь, когда я был в Доле, Мишлина пришла наговаривать на меня. Выдумала, будто я коммунист, и вообще несла всякую ерунду…
Мать резко прервала его:
— Замолчи. Ты сам говоришь: несла всякую ерунду. Ну так вот, сейчас не время вспоминать «всякую ерунду». Сейчас война, сынок. Надо думать, как тебе уйти от немцев, и так, чтобы меньше риску было.
Жюльен отпустил ее локоть. Она подошла к калитке, обернулась и, видя, что он идет за ней следом, спросила:
— Пойдешь со мной?