Кас лежал, закрыв глаза и судорожно хватая ртом воздух. Она упала на колени рядом с ним, ощупывая лицо, руки, грудь…
– Кас! – всхлипывала она. – Кас…
Пальцы коснулись чего-то теплого, влажного. В свете пламени Луиза увидела, что ее ладони покрыты какой-то густой жидкостью. Ранение в грудь, догадалась она. Кровь лилась алым ручьем, ставшим черным в темноте ночи.
– Боже мой! Кас… боже мой! Помогите! Кто-нибудь… Кас, Кас!
Луиза попыталась обеими руками зажать рану, но кровь продолжала течь, просачиваясь между пальцами, заливая руки, платье, колени. Она ничего не могла сделать – только в отчаянии обнимала его, а сирены выли все ближе, но недостаточно близко… все еще недостаточно близко…
Глава сорок вторая
Заснуть так и не получилось. Примерно в час ночи Харпер наконец показали, где она будет ночевать, но, несмотря на усталость, она была слишком взвинчена. К тому же комната оказалась такой же нелепой, как и остальной дом: огромное помещение с кремовым ковром и окнами от пола до потолка, задрапированными тяжелым бархатом в тон. Там была отдельная ванная и кровать, такая большая, что в ней можно было потеряться. На постели лежала гостевая пижама (разумеется, кремовая). Харпер недоумевала: кому вообще пришло в голову раскладывать по комнатам гостевые пижамы? Тем не менее она надела ее и встала перед большим зеркалом в ванной: из зеркала на нее посмотрела незнакомая девушка…
Потом Харпер забралась в постель и утонула в подушках. Она закрыла глаза, но разум продолжал бодрствовать. Ей столько всего нужно было обдумать! Но прежде всего она, конечно, беспокоилась о Максе. Теперь, оставшись в одиночестве, она винила себя за то, что бросила его на всю ночь. Они еще никогда не расставались так надолго, и хотя физически брат был в полной безопасности в своем любимом автобусе, Харпер боялась, что он чего-нибудь испугается или просто замерзнет. То, как он обрадовался, услышав, что она останется ночевать здесь, наводило на мысль, что Макс прекрасно проводит время в своем кемпинге, но это было несколько часов назад… Интересно, он уже спит? Харпер достала телефон. Уже половина третьего ночи. Что, если написать ему? Но вдруг она его разбудит? Вреда будет больше, чем пользы…
Она набрала сообщение, поколебалась, но все-таки отправила. Ответ пришел почти сразу. Никаких смайликов.
Пожар. Много сирен.
Харпер приподнялась в постели, сердце бешено колотилось.
Где? На свалке? В автобусе?
Нет. Не здесь.
Харпер с облегчением закрыла глаза, но тут же вздрогнула от очередной страшной догадки.
У нас дома?
Нет. Кажется, на площади.
Харпер похолодела, не в силах отвести взгляд от сообщения. Да, конечно, на площади. Она точно знала, что горит. Спортзал. Что же еще? Она пропустила смену, Даррен не смог найти ни ее, ни Макса и решил уничтожить единственное место в городе, которое было ей небезразлично.
Она вылезла из кровати, сбросив на пол тяжелое пуховое одеяло.
Я еду. Сиди в автобусе, не высовывайся. Обещаешь?
Обещаю. Смайлик.
Харпер быстро оделась и через минуту уже стучала в дверь соседней комнаты, где должна была быть Джо.
– Харпер? – сонно ответила та. – С тобой все в порядке?
– Дома что-то случилось! Мне срочно нужна машина!
К тому времени, как она добралась до Коллатона, уже занимался рассвет. От сада ничего не осталось. На него словно сбросили бомбу. Теплица превратилась в груду битого стекла. Сарай сгорел дотла. Все, что еще вчера зеленело, было втоптано во взрыхленную землю либо превратилось в почерневшие пни. Едкий запах дыма проникал даже сквозь закрытые окна машины.
Харпер резко остановилась. Вцепившись в руль, она смотрела сквозь лобовое стекло на площадь. У покореженной садовой калитки стоял полицейский автомобиль. Вокруг толпились люди.
В окно постучали. От неожиданности Харпер вздрогнула. На нее пристально смотрела Кэт; ее губы были плотно сжаты. Харпер открыла дверь и выскочила из машины. К горлу подступила тошнота.
– Харпер, с тобой все в порядке? Я уже собиралась тебе звонить. Подумала, что Луиза вряд ли успела сообщить, что здесь случилось.
– Она мне не звонила.
Кэт устало провела ладонью по лицу.
– Наверное, она до сих пор в больнице.