– Понятия не имела. Правда?
– Да. И, честно говоря, глядя на вас, я удивляюсь, почему никто из нас даже не подумал об этом клочке земли. Правильно говорят: привычка – вторая натура. Я привыкла считать, что здесь находится фабрика, хотя от нее давно осталась одна стена и гора щебня. Никто не любит перемены. Но они неизбежны. И только от нас зависит, к лучшему или к худшему они будут. В любом случае я на вашей стороне. Хочу представить вас своим друзьям. Идемте.
Вдруг над участком разнесся рев двигателя.
На площадь въехал изящный спортивный автомобиль в сопровождении четырех мотоциклов – по одному у каждого колеса. Мотоциклисты были все в черном, блестящие шлемы с опущенными забралами блестели, как панцири жуков. Мотоциклисты стали нарезать круги, оглушая всех ревом двигателей, а машина обогнула площадь и остановилась у входа в сад. Стекло с водительской стороны плавно опустилось, изнутри загремела музыка. Водителя Луиза узнала сразу: это был тот самый парень, который сорвал встречу в спортзале. Даррен. Даррен Диксон.
Никто в саду не проронил ни слова. Даррен не стал выходить из машины. Он сидел, глядя куда-то за спины Луизы и Кэт, и по его лицу медленно расползалась кривая ухмылка. Луиза обернулась и увидела Каса и Харпер. Оба казались абсолютно невозмутимыми, хотя Харпер стиснула зубы от ярости. От Каса волнами распространялось напряжение. Они с Дарреном сверлили друг друга взглядами. Через некоторое время Даррен медленно вынул изо рта окурок и щелчком отправил его в окно. Стекло плавно поднялось. Двигатель снова заработал, мотоциклисты, в очередной раз обогнув площадь, пристроились по бокам, и кортеж умчался прочь в клубах пыли и реве двигателей.
В саду воцарилась тишина. Луиза устало закрыла глаза. Она знала, что будет дальше. Все испуганно разойдутся. Вечеринка закончится так же, как первая встреча в спортзале. Ее проект обречен. Вдруг кто-то положил ей руку на плечо. Это была Кэт Ларкспер.
– Не обращайте на них внимания, – стальным голосом произнесла она. – Таким только палец дай – всю руку откусят. Но на самом деле они просто трусы. А теперь покажите, где вы хотите устроить этот мемориальный участок.
Глава двадцать шестая
«Странно, – думала Харпер, возвращаясь домой, – но день получился неплохой, веселый… Пока не появился этот… Даррен».
Чего он хотел? Показать, какой он крутой и важный? Хотя он никогда таким не станет, хоть тресни. И для кого было это представление – для нее или для мистера Пи? А может, они тут и ни при чем. Ее двоюродный брат просто любит покрасоваться. И ему подходит любая аудитория.
Она зашла в магазинчик на углу, чтобы положить денег на электросчетчик – из недельной зарплаты в гараже. Харпер была рада, что сможет провести там еще несколько часов в ближайшие две недели. «Мини» была почти закончена, но еще нужно пройти техосмотр, за который тоже придется платить. К тому же неплохо было бы накопить денег на бензин.
На выходе ей попалась на глаза стойка с журналами. У тех, которые посвящены садоводству (пастельные цвета и шрифт с завитушками), на обложках были бледные розы и пухлые растрепанные пионы. К одной из обложек был прикреплен маленький пакетик с кричащей наклейкой: «ТРИ БЕСПЛАТНЫХ ЛУКОВИЦЫ В КОМПЛЕКТЕ С ЭТИМ НОМЕРОМ!». Харпер взяла журнал и пошла назад, к кассе. Вот, хотя бы будет повод поговорить с братом. Он уже не первую неделю ее избегал, и ей еще предстояло выяснить, где он бывает, когда бесследно исчезает из дома.
– Макс! – крикнула она, отперев дверь.
Ритуал есть ритуал, и Харпер соблюдала его, хотя после той ссоры брат упорно молчал. Она подождала немного внизу лестницы, но ответа не было. Непонятно, дома ли Макс вообще.
Харпер вставила электронный ключ в счетчик, пошла на кухню и бросила журнал на стол. На пару секунд устало закрыла глаза. Она не знала, что делать. Отношения с братом стали хуже некуда. Его словно подхватило вихрем и уносило все дальше от нее. Как вернуть Макса на ее орбиту? Как вернуть их отношения к простому двоичному коду, на котором они всегда строились? Она больше не готовила брату ужин: Макс вдруг решил, что может делать это сам. Она пыталась поговорить о нем со школьными учителями, но те заявили, что обсуждать поведение ребенка будут только с родителем или законным опекуном, а открывать ящик Пандоры, объясняя, в каком состоянии большую часть времени находится их отец, Харпер не рискнула. Потому что на этом все и закончилось бы. Навсегда.
Вдруг наверху хлопнула дверь, и по лестнице сбежал Макс. При виде брата сердце Харпер подпрыгнуло.
– О, привет, – сказала она. – Ужин тебе приготовить? Кстати, смотри, – я подарок принесла! Там целых три луковицы. Подумала, может, в выходные купим горшки и компост и посадим их вместе?
Макс мельком взглянул на журнал и презрительно скривился.
– Это луковицы тюльпанов.
– О’кей, – согласилась Харпер, не понимая, чем недоволен брат.
– Тюльпаны под зиму сажать надо, – бросил Макс таким тоном, словно разговаривал с самым глупым человеком в мире. – Им теперь до осени лежать придется.
– О, – сникла Харпер. – Извини. Ну, может, журнал все равно пригодится?
Макс протиснулся мимо нее к холодильнику и достал из него йогурт. Только тогда до Харпер дошло, что он держал в руке.
– Где ты это взял?! – воскликнула она, в изумлении глядя на мобильный телефон.
Макс быстро сунул телефон в карман и попятился, как будто Харпер могла его отнять.
– Друг подарил.
– Какой друг? Тот, который помог тебе с компостом?
Макс пожал плечами и, отвернувшись, полез в ящик стола за ложкой. Он открыл йогурт и буквально проглотил его. У Харпер неприятно заныло под ложечкой.
– Макс, пожалуйста, расскажи мне, где ты взял телефон?
Он кинул ложку в раковину, даже не сполоснув. Харпер снова подумала, что брата как подменили. Она попыталась схватить его за локоть, когда он молча проходил мимо, остановить, разговорить. Но Макс брезгливо стряхнул ее руку. Телефон в его кармане звякнул: пришло сообщение.