- Вам знакомы фобии тетерь? - осведомился нарколог.
- Я, если понадобится, могу быть даже создателем тетеревиных фобий, - насупился Гастрыч. - Угу. А вот...
Часы показывали полночь.
Дополнительных объяснений не потребовалось; через секунду каждый занял свое место и оставил себе маленькую щелочку для глаза. Но это касалось Амбигуусов, а Гастрыч устроился в ином месте, имея на то специальное, самочинное дозволение после короткой и тайной беседы с младшим Артуром.
Через несколько секунд, показавшихся мгновенно пролетевшей вечностью, в дверном замке хрустнул ключ. Послышался слабый скрип: сначала - двери, за ним - всего прочего. Послышался странный, отчасти, пожалуй, непристойный звук.
"Лучше бы свистнул, - подумал Амбигуус-старший. - Какие деньги? Их не было и нет. Не воровские же подношения".
Он услыхал, как тихо отворилась дверь в комнату сына. Тишина. Мягкие, вкрадчивые шаги. Амбигуус высунулся чуть дальше: теперь уже отворилась его собственная дверь. В щель просунулась голова Мувина. Она подмигнула, но старший Амбигуус не стал бы это с точностью утверждать. Зато она явственно дернула подбородком: ложись и лежи, как покойник. Прикинься трупом, если желаешь жить.
Старший Амбигуус вытянулся по швам.
Мувин свернул за угол, к оранжерее. Он вынул резиновые перчатки, детские совок и грабельки, кожаный кисет с монограммами и эпиграммами. Зажег лампочку и распахнул дверь. Одна рука полковника Мувина была заведена за спину, и в ней посетитель сжимал "беретту".
Вошедший замер, ибо сосуд, подобно злобному Церберу, оседлал Гастрыч.
- Искренне ваш, с неподдельным почтением, - приветствовал его Гастрыч со стульчака. - Сейчас произойдет модное нынче мероприятие.
С этими словами он вскинул руку и выстрелил Мувину в лоб.
- Мы, оказывается, умеем закатывать глазки, - удивился Гастрыч, поерзывая на сосуде. - Оба сразу. Они в редких случаях восстанавливаются весьма близко к норме..
Рефлекторно вторгаясь в пашню, Мувин высвободил вооруженную руку и повалился не назад - столь сильно было в нем стремление к сокровищу - а вперед, уткнувшись лицом в колени Гастрыча.
- Все сюда! - позвал сосед. - И двери настежь не забудьте распахнуть.
Старший Амбигуус бросился отпирать входные двери, куда моментально хлынул вооруженный народ, а младший Артур остановился на пороге сортира.
- Этот кисет, - он указал на кисет, выроненный мертвым Мувиным. - Это для леденцов. Можно не сомневаться. Этот кисет мы уже видели.
- Сейчас я его разверну, - крякнул Гастрыч.
Он ухватил труп за талию и перевернул на спину. Черты лица полковника постепенно менялись и расплывались, но достаточно последовательно и внятно, чтобы понять: в объятиях Гастрыча покоился Куккабуррас.
- А настоящего так и нету, - посетовал химик.
- Он найдется, - пообещал Гастрыч. - Можешь в этом не сомневаться. Он обязательно объявится. Агентству придется быть начеку.
- Молодцы, - на плечо Амбигууса-младшего легла отеческая ладонь. Но это была не ладонь отца, а костлявая, птичья лапа уголовника Зазора. Сам же Зазор радовал общество погонами подполковника милиции в сочетании с властным, но снисходительным взором, и в этом, казалось, не было ничего зазорного.
Зазор стоял в окружении многочисленных и радостных Севастьянычей.
Они аплодировали и размахивали фуражками, приветствуя Гастрыча, от смущения снова севшего туда, где прятался, и не выпускавшего оружия, пока Зазор осторожным движением не вынул пистолет из его руки.
- Но как же так? - недоумевал Амбигуус-старший, рассматривая Мувина, калачиком свернувшегося вокруг сосуда и сворачивющегося дальше, обжимая основание, как змея душит кольцами вверенные ей драгоценности. - Он же всегда был с нами?
Зазор, внедренный в мафию пронырливым кротом, почесывал свой острый подбородок.
- Я думаю так его и оставить, прямо здесь. Он очень удобно лежит и аккуратненько напитывает землю. Надо только сфотографировать.
Гастрыч проворно, будто петух с насеста, сорвался и перепорхнул в прихожую, не задев Куккабурраса. Он не любил фотографироваться.
- Жаль, - сказал он. - Жаль, что не поймали настоящего.
- Тебе, соседушка, не терпится с ним повидаться? - усмехнулся Зазор. - Беги-ка на кухню и выгляни там в окошко. За ним горошка - пруд пруди.