ОПЯТА (роман-зеркало для массового чтения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Это глазная форма гонореи.

- В глаза? - не веря ушам, Мувин откинулся на спинку стула.

- Иди, покажу, я как раз делаю, - позвал из кухни Гастрыч. - Божья роса.

Полковник держался пуританином, как мог.

- Мы отвлеклись. Итак, преступник мог что-то увидеть. И, совершив злодеяние, написать на потолке имя подозреваемого...

- Глупая выходка. Глупее может быть разве, если он сам написал...

- Ну, почему же, - пробормотал Мувин, думая о чем-то своем. - Ладно, это второстепенный вопрос.

- Сдается мне, что нет, - возразил ему младший Артур.

- Почему же?

- Потому что это действительно странный жест - либо признательный, либо отвлекающий маневр. Но Куккабурраса мы так и так подозреваем... Зачем ему дразнить нас дальше?

- Активно ищем, а не подозреваем, - уточнил Мувин. - В-четвертых, нам нужно много отвара. Для пополнения личного состава, привлеченного к поискам. В пятых, мы нашли на лестнице следы крови... В-пятых - почему топор все-таки ваш, уважаемый Гастрыч?

Гастрыч, застегиваясь, вернулся из кухни. Позади что-то булькало и растворялось.

- Уфф! - выдохнул Гастрыч во все свои легкие. - Потому что именно я вложил в эту теплицу столько сил и средств... понятно, мне понадобился топорик... Полочки, плинтуса, мостки. Краснобрызжая их сразу сломала... - он осекся и не стал продолжать.

Артур Амбигуус-старший улегся в ладони лицом.

- Так мы никогда не дознаемся, не доберемся до нити...

А младший добавил:

- Но если виноват не дублер, то преступник исключительно расторопен и оперативен. Ведь окулист, насколько я знаю, улетел на вертолете к маме совсем незадолго до нас с вами.

- А до тебя, курсант, мы еще доберемся, - шутливо и подчеркнуто погрозил ему пальцем полковник Мувин, обдавая сверху донизу бесполезным, но зябким, уже приевшимся каким-то азотом. - Когда бы не твои растения... попивали бы мы мирно... чаёк, - уже совсем невпопад и некстати докончил он.

Бдение затянулось далеко за полночь; Соколова положили в коридоре дышать парами оранжереи, так что он быстро уснул от несения караульной службы и дважды удобрил поля. Его звали кушать, но он промолчал, мечтая вдруг о любом другом месте - хоть на губе, в карцере или на нарах.

Да и считай, что всю ночь просидели, чаевничая и делясь воспоминаниями о недавних событиях.

- Меня, конечно, отменно выставили, - жаловался, но уже благодушно, Амбигуус-старший, на какое-то время позабыв об оказании печальных ритуальных услуг, но уже другим агентством. - Я, собака, поленился пойти на службу. Хлебнул стакан, и вышла вполне сообразительная копия. Полный набор медицинских познаний, но, увы - только в теории. Вроде си-ди, энциклопедии. Он, этот братан, оказался настолько умен, что дошел своим гиблым рассудком: не попробуешь - не поймешь. Ограбил меня подчистую, пропил все, с самого утречка - есть тут у нас такое местечко, на заре открывается...

- Есть, - понимающе и одобрительно вставил Гастрыч. Он подсматривал за кофе, как у себя дома. Дома Гастрыч отдыхал мозгами: смотрел сериалы, кофе, питаясь в рекламных паузах микродозами покойного писателя Касареса.

- Принять меры? - полковник Мувин полез за блокнотом.

- Ни боже мой! - вскричали остальные. Особенно вопил и топал Артур Амбигуус-младший - совсем, как в детстве, когда папа по каким-то причинам вдруг прекращал читать ему обещанную за кашей сказку. Так и сейчас: он ждал лишь продолжения рассказа.

- Я понимаю, - произнес Мувин, сочувственно глядя на измотанное общество.

- Мало того, что он опозорил меня в глазах обслуживающего персонала - увы, хорошо и давно мне знакомого, - продолжил старший Артур. - Плевать на него сто тысяч раз. - Нахамил, попытался обжулить, жаловался на недолив, смял и бросил стаканчик в чужую, пусть и ничейную - не полезла, но не вылезла же - закуску... Он осрамил мое имя в автобусе, где меня вообще знает каждая собака - я столько лет езжу в нем на работу... Водителя занесло от спиртных паров, и он поставил музыку, какой-то "лесоповал". И я вообще раскраснелся... В диспансер я прибыл на корточках, гусиным шагом: мне почему-то казалось, что это хоть и неудобное, но более устойчивое положение... Вошел в вестибюль, и меня, - Амбигуус начинал путать себя с двойником, и кое-кто подумал, уж не возводится ли на копию напраслина, - и там меня, - подчеркнул он, - пихнули прямо мокрой половой тряпкой в рыло, потому что подмывали лестницу и все остальное. И сразу же перед глазами этот кошмар, эти плакаты... Зеленый орел, выклевывающий печень посиневшему от суррогатов Прометею с атрофированными мышцами. Клюет давно, потому что у Прометея - цирроз, и печень как каменная... тверже скалы, к которой Прометей прикован. Орел уже клюв расплющил и гадает, кого же в итоге наказали жестокие олимпийцы. "Водка - страшный яд!" - такой транспарант предстает его круглым очам. Он пытается встать и обрушивается прямехонько в объятия к моему пациенту, которого я лечил полтора года и уже вылечил, он явился на заключительную, профилактическую беседу и ждал меня с нетерпением. Но, ощутив меня в объятиях, он моментально заболел старой болезнью. Из чувства нетрезвой мужской солидарности он уложил меня на банкеточку, калачом, а сам написал три неприличных слова в жалобной книге, обещал повеситься и убежал лечиться... А я ему, вдогонку, про путевку в жизнь... Его доставали из карьера экскаваторным ковшом... было грязно, глинистые почвы, он полз, паскуда... ползти - силы были, а вынули - кончились. В реанимацию его привезли, чего-то выпил в ларьке бытовой химии. Быт ведь у нас химический, - Амбигуус-старший еле сдержал слезу.

- Печальный случай, - полковник не возражал. - Но все же должно было разъясниться? Распад копии, лужа...

- Копия распалась, но очень быстро, как в ресторане (Мувин насторожился), этого никто не заметил, ее смыли мыльной водой с хлоркой. А про меня сказали, что я обоссал банкетку и убежал, хотя это продукт моего разложения - морального, как потом выяснилось - просочился на пол, банкетка была мягкая, не кожей обитая... Не кожей единой живем...

Гастрыч нашел чипсы и жрал их самозабвенно.

- Никогда, ни в каком важном деле нельзя доверяться чужаку, - наставительно молвил он, перекрикивая бодрые хруст и хряп. - Вот и мы с мальцом не доверились.