ОПЯТА (роман-зеркало для массового чтения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В традицию у них вместо "Аминь" вошло троекратное громовое "АУУ!!!".

Все чаще, с топотом и биением кулаками, громыхал гимн:

Иногда "базар" заменяли на "сортир" или "оранжерею". После чего приступали к трапезе - когда к обычной, а когда и копировальной.

- Итак, - объявил Артур Амбигуус-старший, - подведем некоторые итоги. У нас в активе три акции; две из них успешно выполнены - одна, к сожалению, без нашего ведома. Помимо этого реализован важный эксперимент практического характера; взяты под контроль леса, свалки и частично - правоохранительные органы в количестве одной вялой штуки. Расширены пахотные угодья, в аренду взято много точек общественного прохоже-отхожего пользования. Третье же поручение представляет собой известную трудность, сопряженную со смертельной опасностью, - глава семьи кивнул на фотографию Билланжи, возлежавшую в самом центре стола на блюде, словно специально созданном для отрубленных голов - для дам, наподобие Саломеи. Недоставало танцев. Правда, сам Билланжи мало чем походил на Иоанна Крестителя. Хотя и сказал бы, успей он только, что следом за ним идет еще один, сильнейший.

- Этот нехороший человек был начальником безопасности при моей крыше, Давно, - озлобленно хрюкнул Гастрыч. Это оставило неприятное впечатление. Все сразу припомнили ему подобострастие, выказанное, когда Эл-Эм подавал заявку. - И Куккабуррас лишил меня этой крыши, за что ему рано или поздно придется ответить перед законом природы. Сперва я хотел отказать Куккабуррасу. На кого тянешь, хотел я ему возразить. Но в самую последнюю минуту передумал... Мы построим общую крышу для общего дома... К тому же мы нашли управу и на него... не далее, как сегодня. И не только на него.

Тут все участники чаепития возбудились и попросили рассказывать побыстрее, да повнятнее. Гастрыч передал слово молодому Артуру.

- Тут и рассказывать нечего, - скромно сказал Артур Амбигуус-младший. - Как отпочковываются двойники? Наружу, вовне, если внешние препятствия минимальны - вроде простой одежды. Зато, стоит нам добавить в раствор реагент, нейтрализующий безразличие к лишнему, неживому... поплотнее упаковать подопытного субъекта, то последний почкуется внутрь себя, со всеми причиндалами. Ему мешает одежда. Причем многократно, пока последний, самый внутренний двойник еще может выпить из врученного кубка, тоже сжимающегося. Получается своеобразная матрешка, спора-фараон. Очень плотный, как башня из черного дерева, и - как живой. Возможно, что самый глубинный еще и жив, и надо проткнуть фигуру шампуром или пробить из дробовика, но его не берет никакое оружие. Похоже, он дубеет от внутреннего переполнения собой настолько, что даже не разлагается. Прессуется абсолютно все, вплоть до микробов и вирусов. У них сплющиваются клеточные мембраны, как у носителя... во всяком случае, если говорить о микроорганизмах. Лично я не очень верю, что он жив. На всякий случай, мы положили его в морозильник, у Гастрыча есть...

До Анюты, наконец, дошло:

- Кого?

- Да того, - махнул рукой сын. - Главного над помойками. Неформального главного, конечно. Формальному еще нужно звонить, да стоит ли?

- Батюшки! - всплеснула руками Анюта. - Живую душу, да в камень!

- А в сортире у тебя что - кошачий наполнитель? - ядовито спросил Извлекунов. - Кто у тебя там поспевает, в цветнике, рассаднике заразы? Не души ли там усопшие мучаются? Есть такая теория, что и грибы не без души...

- Это все, Анюта, теперь мертвые души, - успокоил ее, как мог, Гастрыч. - Они не живые. Что им до камня?

- Грибовничать будем? - деловито поттер-в-ладоши младший Амбигуус.

- Погоди, - строго остановил его Амбигуус-старший. - Мы еще не закончили. Нам пока неизвестно, как киллер-дубликат выполнил свое первое задание. К сожалению, у нас пока нет устройства для микроскопического, пошагового слежения...

- Закажем Куккабуррасу, - удивился Извлекунов. - Его же проблема. Вот и скажем, что надо...

- И действительно надо...- поддакнул ему Гастрыч.

Тут раздался звонок, и явился Аверьян Севастьяныч. Участковый смотрелся помятым, подавленным и просто печальным.

- Стаканчик, Севастьяныч, - встрепенулась Анюта Амбигуус.

Реакция была неожиданной:

- Нет, благодарю, я уже успел, - тот через силу улыбнулся, и запаха от него не исходило. - Ну, как тут у вас дела...

Он замер на полуслове, узрев фотографию Билланжи на блюде.

Гастрыч, наученный тюрьмой, остро вгляделся в участкового. "Нас обскакали, подумал он. - Ну и ладушки, мы пока обсуждаем всякие мелочи".

Однако он подал знак остальным: держать носы по ветру, пасти - на замках, а уши - по звериному, на макушках, а не прижатыми к щекам-вискам. Хотя бы оттопыренными. По крайней мере, приникшими к земле.

"Отклячьте уши", - показал он.

- Заказ, - доложил Гастрыч, вставая и подчеркивая единственность заказа, - был выполнен превосходно. Нам удалось немедленно доказать клиенту, что его жена изменяет ему с первым попавшимся встречным. Этим встречным была, разумется, моя копия. И мне приятно, что копия не утратила присущих мне навыков. Визг и стоны неслись из окна на всю улицу, я велел клону открыть окно...

Зазвонил телефон, Гастрыч снял трубку.

- Куккабуррас, - ответили с другого конца.

- Ваша проблема как раз решается, - вежливо, но твердо молвил Гастрыч, чтобы милиционер не догадался, с кем он разговаривает.

Собеседник помолчал.