— Ты поможешь мне с этой посудой или мне придется мыть все самой? — говорю я быстро.
Кажется, это снимает чары, потому что Джульетта качает головой и спрыгивает с прилавка.
— Почему ты вообще здесь, если Джексон спит?
Я пожимаю плечами. Я мог бы сказать ей правду: встреча с моим лучшим другом — самое яркое впечатление в мои пятничные вечера, так что я наслаждаюсь своим временем в этом причудливом чертовом доме.
Я могу признаться, что моя работа в Консалтинговой фирме Рейвэдж медленно разъедает мою душу, и хотя мой пентхаус в центре Крествуда красивый и большой, я бы предпочел быть здесь, потому что он больше похож на дом, чем где-либо еще. Или я мог бы признаться, что с тех пор, как два года назад умерли ее родители и родители Джексона, я чувствую себя обязанным заботиться о них.
Джексон Паркер для меня самое близкое к настоящей семье.
И Джульетта приходит с территорией.
Вот почему я знал, что она поехала домой на такси, потому что я дал ей доступ к своему бизнес-аккаунту и ранее видел уведомление о том, что ее забирают.
— Как я уже сказал, его дети утомляют его. И хотя мой отец был жалким человеком, он все же научил меня основным манерам.
— Я предполагал, что ты не умеешь мыть посуду. Ты знаешь, с твоим воспитанием.
У меня тикает челюсть, но я не балую ее ответом. — Возьми полотенце и помоги мне вытереться.
Она тянется за полотенцем на стойке, но затем замечает мое кольцо на мыльнице. Ее палец касается золота с выгравированной посередине буквой «Р». Я смотрю, как она надевает его на один из своих пальцев, улыбаясь, пока оно свисает.
— Я всегда забываю, что ты носишь это кольцо.
— Я не ношу.
— Похоже на реликвию. — Она кладет его обратно на прилавок. — Хотя это довольно красиво. Он хорошо сочетается с розовыми перчатками, — невозмутимо говорит она. Несмотря на ее поддразнивание, я смеюсь. — Если ты так ненавидишь своего отца, почему ты носишь его?
Она хватает полотенце, а я протягиваю ей большую кастрюлю.
— Чтобы напомнить себе.
Когда она вытирает кастрюлю, ее большие зеленовато-желтые глаза находят мои. — Что?
Мышцы на моей челюсти дрожат, когда я протягиваю ей бокал. — Что я никогда не хочу закончить, как он.
Она вытирает стекло, не задавая больше вопросов, но если я ее вообще знаю, могу предположить, что она формулирует ответ в своем большом мозгу. Джульетта не что иное, как практичность, целеустремленность и сосредоточенность. На самом деле, если бы она не собиралась поступать в колледж, я мог бы предложить ей стажировку в консалтинговой фирме Рейвэдж. Через пять лет она могла бы стать чертовым вице-президентом. Хотя это означало бы, что она должна быть связана с Рейвэдж, и я знал, что она лучше этого.
Ее рука ненадолго касается моей. Отступив на шаг, я не позволяю себе заметить слегка удрученное выражение ее лица.
— Ты собираешься сказать мне, почему сегодня была плохая ночь? — спрашиваю я, прежде чем она успевает швырнуть в меня одним из своих Паркеризмов. Я знаю, что она хочет спросить о моей семье. Она всегда так делает. Клянусь, моя семья для нее как своего рода научный эксперимент.
— Ничего. Просто обычное подростковое поддразнивание.
Я напрягаюсь.
— Тебя кто-то дразнил? — спрашиваю я тише, чем прежде.
Дай мне имена, я хочу спросить.
— Ничего страшного, Чейз.
Мое имя на ее губах пугает меня. Она почти никогда меня так не называет. Даже когда ей было девять лет, она называла меня Рейвидж.
Я вытираю раковину, и она вытирает второй бокал. — Скажи мне.
Она неудобно ерзает. — Это действительно ничего.