В тот момент, когда слова слетают с ее губ, она смотрит на меня.
— Не делай сейчас сексуальных намеков, Рейвэдж. Я не в настроении для спарринга сегодня вечером, — говорит она, используя для меня свое прозвище.
— Позволь, — предлагаю я, срывая резиновые перчатки и засовывая их в задний карман брюк костюма.
Подойдя к тому месту, где она сидит, я падаю на колени и сначала подтягиваю ее левую ногу, обнажая одно из ее кремовых бедер. Я прочищаю горло и сосредотачиваюсь на поставленной задаче. К моему большому огорчению, она не ошиблась. Пряжки крошечные, и мне требуется целая минута, чтобы снять тонкий ремешок с ее тонкой лодыжки. Когда я хватаю ее за другую ногу, мне требуется огромное самообладание, чтобы не провести пальцами по ее накачанным ногам.
Закончив, я сажусь на пятки и ухмыляюсь. — Это было не так уж сложно.
Она несколько раз моргает и смотрит на что-то позади меня, отказываясь смотреть мне в глаза. — Джексон спит?
— Ага. Эти малыши когда-нибудь убьют его, — бормочу я, вставая. Я имею в виду маленьких промежностных гоблинов, которых он обучает каждый будний день. Я убирал после нашего ужина, так что завтра ему нужно было сделать на одно дело меньше.
Она фыркает. — Вероятно. Но он будет любить каждую секунду своей с трудом заработанной кончины.
Я придерживаю перед ней открытую входную дверь, пока она входит передо мной, свесив каблуки с пальцев. Я смотрю, как она аккуратно ставит их у двери, как медлит и с тоской озирается по сторонам. Натягивая перчатки, я подхожу к раковине.
— Итак, бурная ночь? — спрашиваю я.
Она запрыгивает на прилавок рядом со мной, скрестив лодыжки и вцепившись руками в край столешницы.
— Нет.
— Паркер, — предупреждаю я ее низким и устрашающим тоном. Я беру первую тарелку и начинаю трудный процесс уборки за ее неряшливым братом. — Знаешь, я всегда могу сказать, что ты лжешь, потому что твой голос падает на октаву.
Она кривит губы в сторону, выглядя чертовски невинной. За исключением того, что она вынесла больше, чем любая восемнадцатилетняя девочка.
— Отлично, ты меня поймал.
Я начинаю загружать посудомоечную машину, зная, что мое молчание раздражает ее. — Я также знаю, что ты лжешь о том, что пьяна.
Она усмехается. — Я выпила два бокала. Я едва не упаду…
— Крыльцо? — заканчиваю я, глядя на нее и изгибая бровь. — Джульетта Паркер действительно пошла на вечеринку и предалась… веселью?
Я дразню.
Она бьет меня по руке. — Иногда я могу быть веселой. Однако это случается редко, так что тебе лучше впитать все это сейчас, пока у тебя есть шанс, Рейвэдж.
Ставлю тарелку и поворачиваюсь к ней лицом. Мои глаза впились в ее светло-зеленые глаза, а затем внимательно рассмотрели ее сердцевидное лицо, пыльный румянец ее слегка веснушчатых щек, прежде чем проследить ее тонкую шею. Я запоминаю, как ее платье — чертовски короткое — облегает ее плавные изгибы — тонкую талию, переходящую в округлые бедра. Закончив, я снова встречаюсь с ней взглядом, но на этот раз ее щеки порозовели.
Она сегодня игривая. Мне это нравится, и это может быть моя новая любимая версия ее. Наклонившись ближе, я вижу, как вздымается и опускается ее грудь от моего взгляда.
— О, я собираюсь насладиться этим, Паркер.
Что-то закрывается у нее за глазами, и ее веки слегка опускаются, пока она обдумывает мои слова.
Мне требуется слишком много времени, чтобы понять, что я с ней флиртую.
Черт.
Флиртую с Джульет Паркер? Я не должен развлекаться с этой идеей — и поверьте мне, мой разум много раз хотел обдумать эту идею за последние пару лет.
Но ее брат был моим лучшим другом. Я знал ее десять лет. И даже если бы это было не так, я был бы Чейзом Рейвэджем, четвертым сыном Чарльза Рейвэджа, также известного как миллиардер, который трахнул кучу людей пять лет назад.
Рейвэдж по сути проклято, а Джульетта — воплощение совершенства. Я провел черту несколько лет назад. Как бы соблазнительна она ни была — а она всегда чертовски соблазнительна — я никогда не мог заполучить ее. Она бы никогда не захотела меня.
По крайней мере, не так раскованно, как я хотел, чтобы она хотела меня.