Она отстраняется.
— Тебе не нужно объяснять. Это сложно — с моим братом и тем, кто ты… — она замолкает, все еще изображая замкнутость.
— Это не так. Эти вещи не имеют значения.
Я смотрю ей в глаза, но вижу только боль. Раненый восемнадцатилетний юноша. И моя дурацкая ебаная задница была причиной ее боли.
Вот почему я не занимаюсь чувствами, свиданиями или любовью.
Потому что это всегда взрывает мне в лицо.
— Тогда что это? — она бросает вызов.
— Это трудно объяснить. Я не уверен, что смогу.
Она закатывает глаза, пытаясь изобразить это, но я вижу колебания. То, как она отворачивается от меня. Как она теребит край своего чертовски короткого платья.
— Забудь, что я когда-либо упоминала об этом, ладно?
Когда она смотрит на меня, клянусь, мое сердце разрывается пополам. Ее ресницы мокры от непролитых слез, а брови нахмурены в гневе. Если не считать случайных шуток, я не думаю, что когда-либо видел Паркера злой на меня.
Мне нужно закрыть это, прежде чем она пострадает.
Она еще этого не знает, но я знаю, что с ней все будет в порядке — скоро она будет выбирать из множества. Мужчины падали бы перед ней на колени. И хотя это заставило меня перегореть, думая об этом, я знал, что это правда.
— Хорошо. Тебе надо поспать, — говорю я ей.
Она выглядит так, словно я ударил ее — потрясенная и злая. Та дружба, которую мы естественным образом накопили за эти годы, внезапно затрещала и взорвалась вокруг нас. Паркер была умна, но она также чертовски горда. Это означало, что она вряд ли простит меня в ближайшее время.
Без лишних слов она смотрит на меня, прежде чем уйти. Я слышу, как дверь ее спальни громко хлопает. Поморщившись, я вздыхаю и поворачиваюсь, кладу руки на стойку и опускаю голову на плечи.
Чертов ад.
Совершил ли я самую большую ошибку в своей жизни? Что, если бы я сказал «да»? Какого черта она ожидала от меня?
Конечно, Паркер. Позволь мне наклонить тебя и трахнуть тебя против кухонной стойки...
Мой член дергается при мысли — при одной только мысли о том, чтобы поднять ее платье и обнажить заднюю часть ее кремовых бедер.
Черт.
Ворча, я поднимаюсь и заканчиваю уборку на кухне. Закончив, я хватаю свое кольцо и заставляю себя уйти. Я отказываюсь смотреть в окно Джульетты, когда забираюсь на место водителя своего красного Maserati MC20 Cielo. Через десять минут, преодолев все ограничения скорости, я подъезжаю к своему парковочному месту. Закрывая машину, я поднимаюсь на лифте на четырнадцать этажей в пентхаус.
Я думаю, ты должен лишить меня девственности. Сегодня вечером.
Бросив бумажник и ключи у двери, я иду в барную зону своей гостиной, наливая себе большой стакан виски. Обычно я наслаждаюсь этим, но сегодня мне нужно в этом утонуть. Отстреливаясь, я наливаю еще.
У меня нет других вариантов. Я не хочу поступать в колледж девственницей, и ты моя единственная надежда.
К третьему стакану виски явные признаки онемения спускаются вниз по моим конечностям, затуманивая мой разум. Сняв галстук, я иду в свою спальню, почему-то чувствуя себя хуже из-за того, что поступил правильно.
Видит Бог, чтобы отвергнуть ее, потребовалась вся порядочность.
Она будет ненавидеть меня вечно.
Все мы знаем, что у Рейвэдж не самая лучшая репутация. И хотя это не имеет значения для целей лишить меня девственности, это может снизить шансы на настоящие отношения в будущем.
Может быть, это к лучшему.