— Очнулась, наконец. Как себя чувствуешь? — спросила Гласи.
Вольдемар подошёл ближе:
— Мы переживали за тебя, Си. Это правда? Про Шанкса? — он взял меня за руку, крепко сжал.
Нависли вокруг меня, как мухи у сладкого винограда! Что мне ваши слова? Зачем мне ваше сочувствие!! Я не смогла спасти его. Он умер прямо у меня на глазах, а я ничего не смогла сделать! А вы? Просто ушли!?
— Да, — с трудом сдерживая желчь, ответила я.
Вольдемар выругался, сел на землю, схватился за волосы. Гласи просто замерла, её руками овладел тремор. Сильный.
Владик, мой дорогой Владик, тебе ведь тоже трудно? Не хочу говорить, но и не говорить не могу. Сжала рукоять, особенно надавив указательным пальцем.
— Я держусь, Си. Хочу забыть об этом, стереть память, — ответил Влад.
Сжала рукоять ещё раз – согласилась. Все сидели молча, трещал только костёр. Где-то там выли голодные хищники, потеряв свою добычу в ночной тьме. Ярко светила луна. Полное опустошение… Целый мир обвалился, а ты упал вместе с ним в бездонную пропасть. У меня было столько планов, а что сейчас? Ярость и боль сражаются друг с другом за место преобладающего чувства.
Пророчество, будь ему неладно, свершилось. Даже если он полюбил меня по-настоящему, а не потому, что так было предсказано – это ничего не изменило. Его жизнь была предопределена дряхлой книгой.
Тому, кто её написал, не поздоровится! Будь это хоть бог, хоть сама реальность – я уничтожу любого!
Вновь заплакала. В этот раз тихо, без криков и стонов. Страдания жгли горло, перехватывали дыхание, отбивали сознание тяжёлыми ударами. Я лишь тихо всхлипывала, а сердце было готово разорваться на части… В тот момент мне хотелось так и остаться лежать у этого дерева, опустив руки, но Владик, как всегда, вспомнил очень важную фразу.
— Опустившись на самое дно тебе остаётся лишь оттолкнуться, Си. Это твои слова. Не мои.
Он прав – остаётся только оттолкнуться. Всего неделю назад это произнесла я, думая, что дно было тогда. Семь дней спустя я уже даже не уверена: существует ли оно, вообще, это дно…
Как бы тяжело ни было и кто бы меня в это «тяжело» ни загнал, если сдамся, то проиграю. Предам память Шанкса и на блюдечке преподнесу злодеям победу, даже не зная их в лицо. Так просто нельзя! Нужно бороться.
Откровение Влада
Так или иначе, но весь вчерашний день я провела в беспамятстве. Поела, выплакала боль и вновь отключилась. Не знаю сколько времени мы провели в данже и сколько я пробыла в одиночестве тут, уничтожая флору и фауну, однако сегодня, проснувшись с первыми лучами солнца, я хоть могу соображать.
Вот я вновь открыла глаза: Гласи и Вольдемар, облокотившись друг на друга дремлют у тлеющих углей, обновлённый Владик непоколебимо смотрит в небо, лёжа у меня на коленях. Наверняка уже заметил, что я проснулась, но говорить побаивается.
Ночью, видимо, был дождик или очень густой туман. Тоненькие зелёные травинки покрыты росой, а маленькие жучки бегают и собирают самые большие капельки. Мне бы хотелось на пару деньков переродиться вот в такого вот жучка. Их жизнь, может, очень коротка и проста, но разве не в этом ли вся прелесть? Бегаешь себе, ищешь сильного жучка или привлекательную жучиху, приносишь ей кусочек сгнившего корня – деликатес или рожаешь ему личинок, потом смерть. Зато – всё просто и понятно.
Подняла голову выше: могучие дубы сушат свои кроны под накатывающим солнечным жаром. Вроде мама называла это время года так: Шла-хум. Когда природа в самом расцвете своих сил. Интересно, как она там? Моя дорогая мама. А интересуешься ли ты тем, как тут я? Не очень, мам, но лучше, чем вчера и хуже, чем завтра.
Подняла голову ещё выше: ослепительный кружок света с каждой минутой всё сильнее отпечатывается на глазах. Вот каким я помню отца. Куском яркого света, пропавшего навсегда. Кто же ты?
— Доброе утро, Владик. Я, кажется, немного пришла в себя, — прошептала я, слегка надавив на рукоять из красного дерева, подаренную Шанксом. Вновь чуть не разрыдалась, но сдержала слёзы.
— Привет. Рад, что тебе стало лучше. Может, хочешь пить? — у меня на ногах образовалась фляжка с водой.
— Спасибо, — я сделала несколько глубоких глотков, — ты помнишь, что происходило после… — я запнулась, — у меня совсем отшибло память. Только, если можно, коротко. Я совсем не могу думать про скиллы и всё остальное.
— Я всё помню слишком отчётливо… — с неподъёмной тяжестью произнёс он, — Если очень коротко, то: я переродился в легендарный меч «Перо Си», ты в одиночку прошла групповой данж, убила финального босса, прокачалась до сорок второго уровня, а затем ещё четыре часа рубила всё подряд: камни, палки, землю, деревья, даже пыталась разрубить небольшое озеро… Потом, наконец, упала в обморок. Затем, часа четыре спустя, тебя нашли Вольди и Гласи, согрели и накормили, всю ночь стерегли по очереди, и вот совсем недавно отрубились. Они, кажется, забрали весь лут, что ты оставила за собой. Вольди сказал, что им пришлось даже оставить какие-то предметы, чтобы не ловить дебаф. Я, если честно, даже не знаю, как себя вести сейчас, поэтому, если я перегибаю палку, то ты скажи. Я просто переживаю за тебя, вот. Предметы, вроде, выпали очень хорошие, но я ещё не смотрел. Знаю, что ты это дело любишь. Пора бы мне заткнуться уже, но я так давно не говорил ни с кем, и так давно не слышал твой голос, не чувствовал, что твоё сердце бьётся в нормальном ритме… — его голос стал дрожать, — я, наконец, могу выдохнуть…
Я прижала его к себе. Обняла с огромной теплотой. Всё это время он заботился обо мне… По-особому сжала рукоять – спасибо, Владик.
Запах пота ударил в нос.
— Покажешь озеро, про которое ты говорил? Я бы смыла с себя всю грязь, а то воняет…
— Покажу конечно! — обрадовался он, — Несёт от тебя и правда… Сгнившим пнём! — он нервно рассмеялся, — заодно и про босса расскажу, это конечно вообще!
Пусть смеётся. Я тоже посмеюсь. Так должно быть легче. Шанкс наверняка настоял бы на том, чтобы мы смеялись сейчас. Ляпнул бы что-нибудь такое… Как он умеет. Умел. Чёрт.