Мифология «Ведьмака»: читать начало книги онлайн

^{Аутодафе испанской инквизиции: сожжение еретиков на рыночной площади. Гравюра Х. Д. Линтона, 2-я пол. XIX в.}

Wellcome Collection

В том же сборнике появляется и рассказ о приключениях Геральта и Лютика в Новиграде, которым правит церковь Вечного огня. Однако Вечный огонь здесь прежде всего не символ веры, а символ власти церкви и тайной полиции. Несмотря на сравнительно вольные нравы торгового города, малейшее сомнение в божественной силе Вечного огня влечет за собой изгнание, а то и вовсе заточение, пытки и казнь. Сценаристы компьютерной игры из CD Projekt Red прекрасно развили этот образ в третьей части «Ведьмака» (2015). А вот в рассказе сила образа значительно ослаблена юмором и сюжетными деталями. Допплер, прикидываясь низушком, зарабатывает целое состояние на перепродаже составляющих для ламп, которые дают идеальное красное пламя, и заявляет, что от налогов его прибыль освобождена, ибо «это на святые цели». Самый опасный человек в Новиграде, начальник тайной полиции, который держит в страхе весь город, тоже оказывается допплером — существом, способным «копировать только то, что в нас доброго, а того, что в нас злого»[17], не понимающим.

Ну и, конечно же, нельзя не упомянуть жреца, которому, «видать, частенько снится vagina dentata». В «Крещении огнем» (1996) ведьмак со товарищи наблюдают подготовку к казни на костре юной сироты, явно нездоровой душевно. После нильфгаардского нашествия появилось очень много новых религиозных сект, и представитель одной из них науськивает на девушку толпу, обвиняя в колдовстве и сговоре с вампиром. Толпа науськиванию охотно поддается. Когда жрец требует от ведьмы предстать перед божьим судом, Геральт вызывается участвовать в судебном поединке от ее имени, однако обвинитель указывает на раскаленную подкову:

И невиновность сироты была доказана, причем, что характерно, вампиром — существом, которое, казалось бы, в божьем суде обречено на поражение. Стоит ли подчеркивать, насколько это символично?

Экономика. В экономике Витчерленда очень много параллелей с реальностью. В рассказе «Вечный огонь» — том самом, где появляются допплеры, — со знанием дела показаны колебания курсов на бирже и их причины.

Такие последствия переворота в соседнем государстве — это не бесследное разорение Дейла у Одинокой горы, где гномы и люди выступили против Саурона.

Инсайдерская информация помогла тому же герою хорошо заработать и на другой политической оказии. Темерия обычно поставляла соседям почти за бесценок дубовую кору, которую в кожевенном деле использовали в качестве дубильного вещества. Герой же выкупил огромную партию более дорогой коры мимозы — и никто не понимал зачем, пока до всех не дошли свежие новости:

Витчерленд с реальным миром объединяет и другая совокупность обстоятельств, связанных с экономикой. Нильфгаард распространяет свое влияние на север, пользуясь не только огнем и мечом, но и силой торговли. Оттуда на северные рынки мощными потоками поступают более дешевые или более качественные товары, из-за чего подрывается экономическая самостоятельность северных королевств. Не говоря уже о том, что обыватели и торговцы, распробовав преимущества имперской экономики, при следующем наступлении южан могут задуматься: а стоит ли сопротивляться? Может, при смене администрации жизнь простого человека станет лучше?

Экономический коллаборационизм — явление, хорошо знакомое современной исторической науке. При вторжениях со стороны более могущественного государства некоторый процент местных, обладающих властью, всегда поддавался искушению приобщиться к экономическим мощностям захватчика. Французская операция гитлеровской Германии длилась месяц, датско-норвежская — три месяца. Определенно, существенную роль в этом сыграла экономическая составляющая.

^{Портрет сидящей женщины. А. Мор, ок. 1560–1565 гг.}

The Art Institute of Chicago

Государства-прототипы. Нильфгаард — собирательный образ империи-захватчика. В его основу легли и гитлеровская Германия, и наполеоновская Франция, и даже Испанская империя эпохи колониального расцвета. Черты испанского империализма особенно отчетливо прослеживаются в придворных обычаях нильфгаардцев. Нильфгаардскому аристократу полагалось проявлять максимальную сдержанность в проявлении эмоций — совсем как испанским придворным в период расцвета католического аскетизма. К тому же в XVI веке испанский придворный костюм был исключительно аскетичным и черным, и пристрастие к черному же цвету отличает нильфгаардцев.

Одно из североевропейских государств, скорее всего, послужило прообразом «жемчужины Севера» в Витчерленде — королевства Ковир. Могущество Ковира Сапковский выводит из его экономического успеха.

Самым очевидным сигналом растущего могущества Севера был все более интенсивный экспорт.

Экономические навыки выживания пригодились Ковиру и позже. При кажущейся бедности ландшафтов эта страна сумела обнаружить в недрах своей земли несметные богатства, а главное — научилась грамотно ими распоряжаться.

Производство, продуктивно использующее крайне ограниченные природные ресурсы, грамотное привлечение иностранных специалистов и инвесторов — о таких историях мы слышали и в реальном мире. Да что там, даже наблюдали их воочию в Швейцарии, Швеции, Нидерландах, Дании. Для фэнтези такая направленность аналогии нехарактерна: представьте, что профессор Толкин объяснял бы мощь Гондора не врожденной силой королевской династии, а его крайне удачным расположением возле торговых путей.

^{Швейцарская гвардия в первой половине VIII века. Акварель из коллекции Х. Я. Винкхейзена, ок. 1910 г.}

The New York Public Library Digital Collection

Раз уж мы вспомнили Швейцарию, проведем и другую параллель: судя по книжным описаниям, княжество Туссент напоминает реальную Гельвецию[18]. Причем именно современный ее вариант — с развитым банковским делом, хорошо поставленной торговлей и незыблемым нейтралитетом. Добавим к этому самобытные традиции и расположенность в живописнейшем горном районе — ну чем не итальянский кантон Швейцарии? А описание туссентских рыцарей вызывает стойкую ассоциацию со швейцарскими гвардейцами в Ватикане. Корпус швейцарской гвардии Ватикана появился в 1506 году — в пору, когда само слово «швейцарец» обозначало представителя лучшего воинского контингента, доступного за деньги. Очень большие деньги. Стоит ли упоминать, что у швейцарских наемников был целый комплекс собственных «рыцарских» замашек и страстная любовь к пышным нарядам?

Менее явно черты реальных государств угадываются и в других территориальных образованиях Витчерленда. Но приведенных примеров уже достаточно, чтобы параллели стали очевидны.

Глава 4. Кто живет в Витчерленде

Осмелимся предположить, что раз общественные, политические и экономические особенности Витчерленда срисованы с реальной жизни, значит, и расовый вопрос автор представил в соответствии с тем, что ему довелось наблюдать в действительности. В образах основных рас Витчерленда — эльфов, людей, краснолюдов и низушков (которых, по словам автора, на самом деле надо называть хоббитами) — раскрывается социокультурная декларация Сапковского. Писатель едва ли не первым заговорил о проблемах расизма и ксенофобии языком фэнтези.

Издалека кажется, что картина межрасовых отношений у Сапковского выглядит почти канонично. Но стоит приглядеться — и подробности предстанут весьма любопытные.

Люди, самая активная и быстроразрастающаяся народность, уже полноправные хозяева мира. Они освоились настолько, что начали уничтожать себе подобных, почти не обращая внимания на другие народы.

Человеческие короли Витчерленда совсем не похожи на своих коллег из других произведений фэнтези. Ими движут властолюбие, корысть, гордыня. Они не против усилить собственное влияние и расширить подвластные им территории: если не военными методами, то через династические интриги или экономическое давление. Нужды своего народа волнуют их в последнюю очередь: отношения с подданными короли и королевы Витчерленда рассматривают лишь через призму собственных интересов, что отсылает к современному образу топ-менеджмента корпораций и лидеров политических объединений.

В том же ключе короли Севера рассматривают и противостояние с Нильфгаардом: как борьбу за власть и территории. Можете представить королевский совет, на котором Теоден Роханский, Элессар Гондорский, более известный как Арагорн, вместе с леди Галадриэль, Трандуилом из Лихолесья и Даином из Эребора обсуждают возможность мирного соглашения с Мордором за счет территориальных уступок в виде земель Арнора?

Представители низших классов человеческого общества у Сапковского — в основном сельские жители, кметы или обитатели городского дна — невежественны, трусливы и падки на материальную выгоду. Они не прочь наложить руку на пожитки ведьмака, едва забрезжит сомнение в том, что убийца чудовищ вернется (как в начале рассказа «Предел возможного»). Спасаясь от ужасов войны, они взвинчивают цены на продовольствие и другие жизненно необходимые товары и в принципе торгуют всем, что может иметь спрос. А некоторые в жажде наживы идут еще дальше.

[17] Здесь и далее книги о ведьмаке цитируются в пер. Е. Вайсброта.

[18] Так называли Швейцарию в древности — и иногда называют до сих пор. Прим. авт.