Мифология «Ведьмака»: читать начало книги онлайн

«Дюна», «Звездный путь», «Звездные войны», «Властелин колец», киноадаптация конаниады, «Стальная крыса»[16] и множество прочих фантастических франшиз захватили внимание читателя именно тогда.

^{Карта Королевства Польского со всеми принадлежащими ему землями. И. Г. Шрайбер, ок. 1733–1763 гг.}

National Museum in Warsaw

Но вернемся к «Ведьмаку» и Польше. Первый рассказ о Геральте из Ривии увидел свет в 1986 году, ближе к концу века, а это уже совсем другая эпоха. Другие условия и совершенно уникальные обстоятельства. В конце 1980-х — начале 1990-х слабость социалистических режимов достигла критической точки, и это привело к череде переворотов разной степени интенсивности в европейских социалистических странах. В Польше такой переворот произошел в 1989-м. К власти, как мы уже упоминали, пришли те самые патриоты, что начали действовать наперекор прежнему курсу.

Капитал и частная собственность стали новыми звездами общественной повестки. Если прежнее общество хоть для видимости, но пыталось следовать идеям бескорыстия и милосердия к ближнему, то новое из одного только чувства противоречия над этими качествами насмехалось. Тех, кто честно трудился на общественное благо и не имел за душой ничего, кроме воскресной смены белья, клеймили голодранцами, бескорыстных романтиков и альтруистов — глупцами либо опасными дураками, которым не место в новом мире всеобщего стремления к процветанию. Эта черта нового общества и его оппозиция старому отразилась в случайной мысли, которую Сапковский вложил в голову чародейке Трисс Меригольд. Она отметила, что старый ведьмак Весемир, наставник Каэр Морхена, совершенно не владел собой, потому что «в его времена мир был лучше. Лицемерие считалось пороком, которого надлежало стыдиться. Искренность не осуждалась».

В таком хаосе создавалась новая реальность, а все новое рождается в муках. Новый мир всегда строится на обломках старого. Именно это происходило в описываемый период — эти же драматичные события и стали основой саги о ведьмаке.

Часть II. Витчерленд

Анджей Сапковский видел, как его сограждане буквально на ощупь создают новую реальность, и задался вопросом: насколько состоятельна новая общественная идея? Будет ли новый мир прочен в своем основании или рассыплется прахом даже быстрее, чем предыдущий? Как это проверить? Конечно, можно, условно говоря, сесть на берегу реки и наблюдать за развитием событий. Но у писателя-фантаста есть в арсенале более тонкий инструмент исследования, чем простое ожидание.

Пан Сапковский владеет шестью европейскими языками, еще на нескольких свободно читает и обладает глубокими познаниями в медиевистике, мифологии и фольклоре разных народов. Все это помогает ему хорошо ориентироваться в области международной культуры, и именно с использованием этого интеллектуального багажа он оценивает окружающую его реальность. Неважно, какая общественная парадигма правит бал сегодня: ее подлинная ценность познается в сравнении с извечными идеалами. Но что такое извечные идеалы и где набрать этого добра для сравнения?

Извечными идеалы потому и называются, что сопровождают человечество от самого его возникновения. Во все времена, во всех концах света человечество ценило доброту и храбрость, преданность близким, верность долгу и родной земле. Эти качества — точнее, свое представление о них — народы стремились передать следующим поколениям. Средством такой передачи служили мифы.

В мифах могучие боги создавали и разрушали миры, воевали с абсолютным злом, проявляли милосердие к поверженным врагам, дружили и любили внутри собственного пантеона. Со временем мифы превратились в сказки, где главные роли играли существа, приближенные к реальности: простые люди, звери и все, кого не отнести ни к тем ни к другим. В метафорической форме сказки описывали все те же проблемы и превозносили все те же идеалы смелости, верности долгу и семье, милосердия и целеустремленности. Что же было после сказок? Пришло время фэнтези.

Все верно: теоретические взгляды Сапковского на жанр основываются на том, что фэнтези не что иное, как продолжение мифотворческой традиции, порожденное XX веком. Если разобраться, лучшие образцы фэнтези апеллируют все к тем же извечным ценностям. «Властелин колец», «Волшебник Земноморья», «Хроники Нарнии» и «Хроники Амбера», сага о Гарри Поттере (1997–2007) — герои всех этих произведений отважны и находчивы, они познали радость дружбы и горечь предательства, им известна цена милосердия и жестокости. И главное: все они меняют мир. Собственными руками. Именно это и привлекает в литературе подобного рода: значимость индивида на фоне глобального исторического процесса. Это вселяет некоторые надежды на наше пребывание в реальном мире, не так ли?

Глава 3. Реалии придуманного мира

Итак, у писателя есть задача провести над современным обществом мыслительный эксперимент: наглядно сравнить характеристики новой действительности с извечными идеалами. И фэнтези — как жанр, где извечное сталкивается со злободневным, — предоставляет для этого наилучший инструментарий.

Марк Твен (1835–1910), поставив перед собой похожую цель, в своем романе «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (1889) отправил представителя современности в эпоху дремучей старины. А Сапковский поступил иначе: он поселил живое олицетворение извечных ценностей в условную современность. Да, действие саги происходит в вымышленном Витчерленде — мире явно квазисредневекового образца, но если посмотреть на него внимательнее, то в нем проступят до боли знакомые черты. Однако перед тем как их изучить, сначала давайте проясним, почему мы назвали этот мир именно так — Витчерленд.

Многим фэнтезийным вселенным авторы дают имена: хрестоматийными примерами служат Земноморье и Средиземье. В книгах о Геральте такое имя не упоминается. Но однажды в интервью пан Сапковский, говоря о мире «Ведьмака», имел неосторожность употребить слово «Неверленд» и в глазах фанатской общественности будто бы окрестил свою вселенную в честь старой истории про летающего мальчика.

Вот только есть одно но. Во многих своих эссе пан Сапковский называет сказку о Питере Пэне Джеймса Барри (1860–1937) одной из прародительниц фэнтези, а его волшебную страну Неверленд (Never-Never Land) — одним из первых фэнтези-миров. И далее под одним этим именем он объединяет все вымышленные миры. То есть для Сапковского Неверленд — мир фантазии, мир сказки вообще. Под этим словом может подразумеваться и Средиземье, и мир Вестероса из «Песни льда и пламени» Джорджа Мартина (р. 1948), и Азерот, с которым связана огромная вселенная World of Warcraft, и прочая, прочая, прочая.

^{Питер Пэн играет на дудочке. Иллюстрация из книги «Питер и Вэнди» Дж. М. Барри, 1911 г.}

Barrie, Matthew James. Bedford, Donkin Rfancies (illustrations). Peter and Wendy. C. Scribner’s Sons, New York, 1911

Но раз Неверленд отпадает, что же тогда остается? Да ничего! Из писателей-классиков вроде Федора Достоевского или Льва Толстого никто не заморачивался тем, чтобы назвать мир, где разворачивается действие их нетленных полотнищ: дело, мол, было на Земле. Они могли выдумывать топонимы (или обходились «городком N-ского уезда») — не более. Вот и Сапковский не стал заморачиваться, так что мир «Ведьмака» остался безымянным.

Однако нам, как фанатам и исследователям творчества пана Сапковского, какой-то термин все же необходим — хотя бы ради удобства. Конечно, мы не будем повторять массовую ошибку Неверленда и провоцировать дальнейшую путаницу. Название «Витчерленд» — «земля “Ведьмака”» — показалось мне более уместным; оно соответствует классической сказочной традиции и созвучно воззрениям самого писателя.

Как и любой порядочный фэнтези-мир, Витчерленд представляет собой занимательную смесь из средневекового сеттинга, помноженного на фантастическое допущение — существование магии и ей сопутствующих явлений. Но так ли все однозначно?

Не посещало ли вас чувство знакомства с какими-либо элементами общественного устройства Витчерленда? Если да, то вы такие не одни. Бюрократия чиновников, зацикленность на деньгах и кажущаяся недалекость обывателей, цинизм власть имущих и безразличие сильных к бедам слабых — все эти явления один в один повторяют общественную обстановку в Восточной Европе, в частности в Польше конца XX века. В Витчерленде на высшем уровне царит жестокий прагматизм крупного капитала, судьбы мира вершат самовлюбленные политики, а общество погрязло в религиозных и расовых предрассудках. Эта картина кажется удручающе знакомой даже жителям XXI века.

Да, многие черты для своего мира Сапковский позаимствовал у современности. Какие же именно?

Ксенофобия. Эта проблема — альфа и омега «Ведьмака»: с нее начинается и ею завершается повествование. В рассказе «Ведьмак», с которого стартует первая книга саги «Последнее желание», Геральт из Ривии подвергается нападкам в трактире, потому что «Кто любит ривян?», а заканчивается цикл тем, что Белоголовый — как раз в Ривии — погибает во время расистского погрома. В реальном мире подобные погромы случались не раз во многих странах и частях света: не прошло и сотни лет с последнего еврейского погрома в Европе; погромы прокатились почти по всей территории бывшего СССР после его развала; стоят упоминания резня в Руанде, погромы сербов и албанцев на территории бывшей Югославии — словом, человечеству никогда не надоест играть в эту игру.

Религиозный фанатизм. Религия у Сапковского — отдельная тема для обсуждения. Религиозный фанатизм как общественный фактор писатель высмеивает на примере культа Вечного огня. В рассказе «Предел возможного» из книги «Меч Предназначения» (1992) религиозный фанатик рыцарь Эйк из Денесле идет в лобовую атаку на многократно превосходящего его силой и размерами дракона. Его греют вера и сила молитвы, но ни то ни другое не спасает бедолагу от множественных переломов, не совместимых с полноценной жизнью.

[16] Серия романов и рассказов американского писателя Гарри Гаррисона (1925–2012) в жанре юмористической научной фантастики. Первый одноименный роман был издан в 1961 году.