Мифология «Ведьмака»: читать начало книги онлайн

Если Клайв Льюис вплетал в свой текст отсылки к реальным, хоть и древним, текстам, то другие авторы пошли еще дальше. В их произведениях читатели обнаруживают актуальные философские и мировоззренческие идеи и даже аллюзии на современные им события. Примером может служить роман «Девять принцев Амбера» (1970) из цикла «Хроники Амбера» другого классика фантастики — Роджера Желязны.

По сюжету главный герой Корвин, страдающий от амнезии, узнает, что он член королевской семьи, которая выступает оплотом порядка в метавселенной. Корвин — один из принцев Амбера, мира-твердыни и прообраза всех прочих вселенных, в том числе и нашей. Принцы Амбера, многочисленные отпрыски короля Оберона, никогда не питали друг к другу нежных чувств — напротив, формировали альянсы и плели интриги, не перераставшие в кровавую бойню лишь благодаря могучей воле короля.

Однако Оберон загадочно исчезает, не оставив преемника, и трон вот-вот узурпирует принц Эрик, обретший немалую силу за века интриганства, шпионажа и откровенного разбоя. Корвин вспоминает, что отец прочил его в наследники (как, впрочем, и других сыновей, чем поддерживал в них дух вражды и нездоровой конкуренции), и отправляется в Амбер, чтобы помешать Эрику присвоить корону. Заканчивается его поход бесславно: Корвина пленяют, ослепляют и бросают в темницу. Узурпатор становится королем.

^{Христос в терновом венце. Гравюра, Нидерланды, к. XV в.}

The Metropolitan Museum of Art

«Девять принцев Амбера» соответствуют основным жанровым чертам фэнтези. Среди «проекций» Амбера упоминаются остров Авалон из артуровских легенд и Тир на Ног из ирландских сказаний, что переносит повествование на мифологическую почву. Эстетика рыцарского романа прослеживается в традиции поединков на мечах и в образе Амбера как противоположности Камелота: этот оплот порядка и добра погряз в хаосе и распрях. Культ активного героического начала зашит в стремлении главного героя помешать антагонисту занять трон, а непрерывная цикличность бытия реализована в концепции метавселенной: все, что можно представить или вспомнить, существует здесь и сейчас в одной из проекций мира-твердыни.

Свой вторичный мир Желязны создает иначе, чем Толкин и Льюис. Если те исключали элементы современной им жизни или переводили их в разряд вневременных, фундаментальных категорий, то в «Девяти принцах Амбера» кусочки реальности становятся частью повествовательной мозаики.

В королевской семье Амбера, существующей вообще-то вне времени, царят те же настроения и нравы, что и в западном капиталистическом мире 1960-х — а именно тогда и была написана книга. То есть Желязны не абстрагируется от повседневности, а конструирует альтернативный мир с элементами действительности. И на фоне погрязшего в интригах Амбера, наделенного негативными чертами современности, выгодно выделяется носитель традиционного героического начала — Корвин. Таким образом, вневременные общечеловеческие ценности будто оттеняют проблемные черты действительности, позволяют им проявиться ярче, чтобы читатель исследовал их как можно более тщательно.

Итак, мы обнаружили два подхода к наполнению фэнтези-произведений философским и мировоззренческим содержанием: эскапизм и создание альтернативной реальности. В первом подходе текст, обращаясь к фундаментальным ценностям, игнорирует актуальную для автора действительность, а во втором — активно использует ее элементы для выполнения творческой задачи. В следующих главах это знание поможет нам разобраться в тайных течениях, скрытых под поверхностью вселенной «Ведьмака».

^{Уильям Моррис и Генри Райдер Хаггард.}

The Rijksmuseum (слева). Bain News Service, Publisher. E. Rider Haggard / The Library of Congress (справа)

Фэнтези — самобытный жанр фантастической литературы, чьи корни питают древнейшие тексты и предания. Но, несмотря на то что фэнтези-произведения с завидным постоянством рвут книжные рейтинги, академическое литературоведение проявляет к нему прискорбно мало интереса: где-то когда-то закрепилось убеждение, что это и не литература вовсе, а паразит, эксплуатирующий сокровища мировой культуры.

^{Портрет Л. Фуллер в роли Гезеи в сцене ее смерти из книги Х. Р. Хаггарда «Она», 1887 г.}

The New York Public Library Digital Collection

В результате фундаментальную исследовательскую работу взяли на себя практики жанра — и у них неплохо получилось разработать эти земли. Вот, кстати, и еще одна отличительная особенность фэнтези: многие авторы знаковых произведений жанра также заложили его теоретические основы. К нашему с вами удовольствию, к их числу относится и Анджей Сапковский.

Глава 2. О законодателях жанра

В литературоведении бытует практика разделять читателей на условные типы в соответствии с уровнем литературной эрудиции. Наиболее внятная классификация представлена в трудах Ольги Мончаковской (р. 1968), которая выводит три типа читателей:

1) стихийный (эмпатический) следит за динамикой сюжета, драматизмом событий, взаимоотношениями героев;

2) ассоциативный (массовый) балансирует между условно высокой и низкой культурой; в рамках заданного автором дискурса такой читатель создает собственный ассоциативный ряд;

3) элитарный (профессиональный) пытается разглядеть в произведении черты самого писателя, вскрывает авторские приемы, заставляющие сопереживать вымыслу.

Опираясь на эту типологию, Мончаковская выделяет и типы авторов фэнтези в соответствии с их ориентированностью на того или иного читателя:

1) ремесленник ограничивается созданием легкоузнаваемой модели вымышленного мира. В подобных случаях мы имеем дело с китчем, созданным по законам упрощения и заимствования апробированных находок;

2) мастер создает «банк образов», которые сочетаются друг с другом в голове читателя, порождая разные тексты;

3) художник воспринимает текст как игру, разрушает этические категории добра и зла. Главное для него — сам процесс игры. Характерная особенность творчества такого автора — «двойное кодирование», многоуровневое письмо, рассчитанное на читателей разной компетентности[9].

Фэнтези, создаваемое авторами третьего типа, можно назвать «профессорским»: это тщательно выверенный текст, сконструированный с опорой на безупречное знание законов литературной игры. Такие произведения создаются в рамках традиций, но с установкой на преодоление их замкнутости и смещение акцента «на те уровни функционирования текста, где чаще всего проявляется его дискурсивный характер»[10].

Как правило, именно писатели третьего типа создают литературные произведения, которые считаются в первую очередь достойными элементами культурного наследия человечества и лишь во вторую — продуктами литературного рынка. О таких корифеях мы говорим как о законодателях жанра.

Анджей Сапковский по праву занимает место в ряду самых ярких авторов «профессорского» типа, работающих в жанре фэнтези, — таких как Толкин, Льюис, Желязны. Его произведения представляют собой удивительно органичный сплав многообразных компонентов, объединенных вокруг основной смысловой оси. В том же «Ведьмаке» писатель ведет тонкую, многослойную литературную игру во всех измерениях аккуратно выстроенного художественного пространства. При этом он не уходит в «гиперэстетизм» — напротив, его произведения за счет многоуровневости обращены к читателям сразу всех трех типов.

[9] Мончаковская О. С. Фэнтези как разновидность игровой литературы // Знание. Понимание. Умение. 2007. № 3.

[10] Мончаковская О. С. Фэнтези как разновидность игровой литературы // Знание. Понимание. Умение. 2007. № 3.