Вот опять пропал Тазит. Три дня и три ночи пропадал. Вернулся усталый, бледный, а глаза у него как-то сыгранно горят... Посмотрел на него строго отец и спрашивает:
— Где был?
— К Кубани доезжал.
— Кого там видел?
— Того человека, что брата убил, — почти неслышно отвечал Тазит.
Задрожал старик, бросился к сыну и спрашивает:
— Привёз его голову? Давай! Ты ведь долга чести не забыл, заколол собаку? Ну, слава Богу, отомщён Селим!
А Тазит стоит перед Галубом бледнее смерти и с места не трогается, только прошептал:
— Не смог я на него руки поднять.
Отступил Галуб от сына, затрясся весь, глядит на него и слова проговорить не может; потом пришёл немного в себя и закричал:
— Не сын ты мне. Изменил ты нашей чести! Поди прочь.
Пошел Тазит от отца и не взял у него ни денег, ни коня, ни оружия.
Была у Тазита в селе невеста. Пришёл он к её отцу и говорит:
— Не смотри, что я беден теперь, я буду трудиться день и ночь, дом построю, хлеб засею, скотину разведу. Работы я не боюсь, твоя дочь за мной горя знать не будет. Только грабежом и разбоем душу свою губить не стану.
Старый горец выслушал его и печально сказал:
— Ступай от нас.
Ушёл Тазит, не видали его больше в селе, и не знали односельчане — нашёл ли он где-нибудь людей по себе...
Босой и безногий
Усталый бедняк возвращался с работы и сел передохнуть напротив большого дома. Шёл он босиком и сильно натёр ноги. Поглядел он на дом и подумал: «Должно быть, богач хозяин, если такой дом построил».
К дому подъехала карета, запряжённая дорогими лошадьми. «Вишь, на каких лошадях разъезжает, и сапоги на нём верно хорошие, а я вот босой хожу, — подумал бедняк. — Бывает же людям счастье!»
Тут карета подъехала к самым дверям дома, выбежали слуги встречать хозяина. Подбежали, раскрыли дверцы кареты, вытащили хозяина и на руках понесли его в дом.
Бедняк посмотрел и ужаснулся: богач был безногим калекой.
Слепая лошадь
В одном городе жил купец. Как-то собрался он в другой город, чтобы получить там большие деньги. Была у купца любимая лошадь, на которой он всегда по делам ездил.
Получил купец деньги и поехал обратно домой. Случилось проезжать ему лесом; там и напали на него разбойники. Плохо пришлось бы купцу, да, спасибо, лошадь выручила. Вырвалась она от разбойников и поскакала с хозяином во весь опор домой. Пообещал хозяин на радостях, что никогда не забудет этой услуги: будет до самой своей смерти кормить и холить лошадь.
Хозяина лошадь спасла, да себя, видно, скорым бегом повредила. Стала она хромать, да ещё вдобавок ослепла.
Слепая и хромая лошадь была не нужна купцу, велел он сначала её поменьше кормить, а потом и малого корма пожалел, велел лошадь на улицу выгнать и ворота затворить.
Дело было зимой. Долго, опустив голову, стояла лошадь у ворот и ждала, что её обратно впустят. Настала ночь, лошадь продрогла, оголодала, а всё от ворот не отходила. Потом поняла, что ей тут ничего не дождаться, и побрела по улице. Слепая лошадь шла, вытянув шею, обнюхивала землю и стены и искала губами корма — травы или клочка сена. Только бедняжка ничего не находила — везде лежал снег. Так добрела она до площади, на которой стоял столб с колоколом.
В том городе с давних пор существовал такой обычай, что всякий, с кем случалась беда и кому нужна была помощь, приходил и звонил в колокол. На звон собирались на площади жители и старшины города и разбирали: в чём дело?
Лошадь добралась до столба, поймала зубами верёвку от колокола и стала от голода её жевать. Лошадь дёргала веревку, а колокол звонил. По всему городу пошёл громкий и протяжный звон. Пришли на площадь жители — и видят: стоит у столба лошадь и звонит в колокол. Кто-то из пришедших сказал: