Наконец, когда все размолвки были улажены, путники стали медленно продвигаться к воротам вслед за убывающей аравой. В очереди снова царила тишина. Молчал даже Эзоп, ему было не до разговоров — мужчину мучили опасения: “А что если барышня в сером платке разговорится или кто-то из этих мужланов решит нас сдать? Что тогда? Вдвоем от целого гарнизона мы не отобьемся, да и бежать будет поздно,” — думал про себя он.
Оставалось надеяться на здравомыслие людей, хотя торговец в него уже давно не верил.
Отвлек Эзопа из размышлений голос Эйрика:
— Что здесь происходит? Я так понял, что король скончался.
— Да. Из-за этого организовали траур.
— Траур? А что это?
— Ну, это когда скорбят по ушедшему.
— А за что людей то повесили?
— За то, что не достаточно сильно горевали. Думаю, сейчас такое почти в каждом городе. Верхушка боиться, что начнутся бунты, пока нового главу не короновали. Вот и казнят всех подряд, чтобы народ запугать.
— Ааа, — понимающе протянул мальчик.
Картина в его голове немного прояснилась. Хотя он до сих пор не понимал, для чего запугивают людей, но промолчал и лишних вопросов задавать не стал.
Очередь становилась все меньше. И вот, час спустя тележки уже стояли возле ворот. Черед дошел до женщины с платком, ей задали несколько вопросов и она прошла дальше. У Эзопа отлегло, теперь осталось проехать самим. Он мельком повернулся в сторону Чада, тот беспечно развалился на мешках, уплетая буханку хлеба. Казалось, все происходящее вокруг его вовсе не интересовало.
“Хоть бы не взбрыкнул”, - подумал про себя мискарец.
Конь остановился в метре от одного из стражника. Двое других встали по обе стороны.
— Что везем? — раздался писклявый, но надменный голос где-то за воротами.
Звучание был высоким и противным. Голос резал уши и создавал ощущение, что говорящий — ребенок. Из-за тени вопрошающего видно не было, поэтому оставалось только догадываться, что за существо разговаривает с таким тембром. Ситуация была настолько неожиданной, что Эзоп даже немного растерялся.
— Вы что, глухие? Я повторю вопрос, что перевозите?
— Сушеные фрукты и всякие безделушки, — наконец ответил мискарец.
Вдруг из тени показалось упитанное тело с короткими ногами и ростом приблизительно в полтора метра. На макушке незнацомца находился шлем, который закрывал всю заднюю часть головы. Передняя защита была поднята, но все ниже кончика носа закрывала повязка, поэтому лицо рассмотреть не удалось. Корпус стражника покрывала кольчуга. Она была не по размеру и свисала до колен.
Это и был счастливый обладатель сего прекрасного голоса. Всем своим видом он пытался произвести впечатление устрашающего воина, но от того казался только более комичным. Чад, укутавшись в накидку и закрыв лицо руками, бился в конвульсиях. Эзопа тоже распирало от смеха, но он тщательно пытался его скрыть. Маленький начальник как ни в чем ни бывало подошел в плотную к мискарцу и задал очередной вопрос:
— Ваши имена?
— Я Эзопиан, этот благородный мужчина Чаддар, а мальчика зовут Эйрик.
— Откуда везете?
— Из Аюла.
— А пошлину платили?
— А как же, — ловко сымпровизировал торговец, хотя и слышал про пошлину впервые.
— И даже бумага имеется? — спросил жандарм, недоверчиво глядя на торговца.
— А-то. Только вот завалялась где-то. Нужно поискать, — ответил Эзоп и начал неспешно перебирать вещи в повозке.
— Ну-ну. Ищите, а мы поможем. Ребята, осмотрите товар! — вдруг обратился начальник к солдатам.
Те незамедлительно выполнили приказ и залезли в повозку. Стражники бесцеремонно резали мешки, рассыпали фрукты и раскидывали сувениры. Чад не сопротивлялся, он спрыгнул на землю и просто наблюдал за происходящим. Кто знает, что было у него в голове, когда этот недоросток заговорил своим противным голосом, кто знает, о чем он думал сейчас, когда солдаты уничтожали товар. Верно одно, все это время правая рука старого воина находилась за спиной и крепко держала рукоять кинжала, борясь с желанием достать его из ножен.