— Бог, Высшая сила — называй как-хочешь.
— Понятно, опять всякой ерунды начитался.
— Не ерунды, ты просто не знаешь. Там так и написано: Каждый, кто …
— Все-все-все. Я понял, — остановил собеседника Чад, предотвращая поучительную лекцию.
Вдруг, откуда-то свыше, раздался истерический крик Эйрика, а вскоре послышались и поспешные шаги. Мальчик с бешеной скоростью пронесся мимо Чада, едва не сбив того с ног. Послышался стук копыт, а за ним появился и зачинщик беспорядка. Крупный муфлон-самец остановился в нескольких шагах от Чада, изучая выросших в количестве оппонентов. Заприметив наглого барана, фиазец снова залился хохотом.
— Ты все таки нашел их, — вытирая слезы, произнес он.
Тут не удержался и Эзоп, рассмеявшись во все горло.
— Они на меня напали и… Съесть хотели, — запыхано пробормотал Эйрик.
— Не едят они мяса. Не едят! Он, видимо, почувствовал в тебе конкурента, вот и напал, — объяснил Эзоп.
Тем временем, увидев что опасность миновала и враг ретировался, муфлон гордо развернулся и походкой победителя пошагал прочь.
Глава 10
Как только первые лучи показались из-за горного хребта, путники двинулись дальше. Каждый этой ночью спал плохо. Кто-то из-за предвкушения чего-то великого, доселе неведомого, а кто-то из — за Эзопа, который всю ночь провел за изучением книг. Иногда он громко вздыхал, иногда вскрикивал, будто что-то нашел, что-то, что уже очень долго искал. Правда под самое утро уснул и он.
Кое-как продрав глаза, Чад запряг коней и двинулся в путь, несмотря на недовольное бурчание друга.
— Сам виноват. Нечего по ночам книжки свои читать.
— А когда мне их читать?
— Днем! Днем вот их и читай.
— Днем я занят. Кто тогда вас развлекать будет?
— Сами развлечемся.
— Не-не-не. Не могу я на вас такую ношу перенести, — пробормотал сонным голосом Эзоп и окончательно ушел в царство сновидений.
— Вот дурак, — выругался Чад, — ничему его жизнь не учит.
Эйрик видел настоящие горы впервые. Ему они казались какими-то грубыми и страшными, от них так и веяло опасностью. Весь путь его не покидало ощущение, будто каждый из выступов — это лишь малая часть огромного гиганта. И вот сейчас задрожит под ногами почва, разверзнется земля и из нее вылезет гигантское тело каменного титана, но ничего подобного так и не произошло. Путники без каких-либо происшествий пересекли горный хребет и к полудню перед ними распростерся красивый вид, открывающийся с последнего уступа, который Чад в шутку звал терраса. Со стороны он и правда напоминал ровную площадку, крайняя часть которой буквально висела над пропастью и не внушала сильного доверия.
Увидев волнение мальчика, Чад произнес:
— Не бойся. Падение с такой высоты будет смертельным. Так что мучиться не будешь. А если серьезно, то все в порядке. Мы по нему уже кучу раз ходили, еще ни разу не обвалился.
Не то, чтобы эти слова вселили в мальчика большую уверенность, но волноваться он и правда стал меньше, по крайней мере, так казалось со стороны.
— А вон в той стороне Фиаз. Видишь? Здоровый город, ты таких еще не видел.
И правда, Сан-Ди был пока крупнейшим поселением, в котором бывал мальчишка. Но даже он не шел ни в какое сравнение с величественным Фиазом. Город начинался высокой каменной стеной, перед которой расположились длинные деревянные колья. Из стены выпирали закругленные смотровые башни. Они будто пытались отделиться, но их не пускала какая-то неведомая сила, и потому оставались одним целым с каменным массивом. Конец этого человейника находился вдали за высокими строениями, где-то за горизонтом, и сколько мальчик не вглядывался, увидеть его не мог. Чем дольше он смотрел на это зрелище, тем сильнее раскрывались его глаза и росло удивление, а с ним и восторг.
Однако что-то было не так, Чад чувствовал это на интуитивном уровне, но не мог понять что. И чем ближе они приближались к городу, тем сильнее это ощущалось. Когда до ближайший кольев оставалось не более пятисот метров, проснувшийся Эзоп разглядел ту маленькую деталь, которая создавала столь неприятные ощущения: над воротами больше не висели флаги с отличительным гербом Центра. Они не висели ни на башнях, ни на вершине стен. Вместо них развевались черные, как сама ночь, полотна.
— Стой, — выкрикнул торговец, — не видишь что-ли — флаг черный?
— Теперь вижу, а что это меняет? — спросил Чад.
— Это меняет все. Может у них там болезнь какая.