‒ Айдан, не томите, расскажите, что произошло, ‒ Ясмин подождал, когда унесут остатки еды и придвинулся ближе.
‒ У нас здесь была настоящая революция! ‒ Жада засмеялся. ‒ Ну, ладно слушай. В тот день, когда вы улетели, Хани обнаружил в дальних комнатах плачущего наложника. У того была течка, и Амин его, естественно, прогнал подальше от альфы. Амин терпеть не может беременных наложников! Он боится, что кто-нибудь еще может родить Айюбу или наследника, или лисичку. Дели потом мужа с конкурентом! Наложником оказался Мышонок. Ты, наверное, его и не замечал, очень тихий мальчик. Хани выслушал его и естественно пожалел. Он позвал к мышонку Айюба, а сам помчался к Амину выяснять отношения! Никогда бы не подумал, что тихий Хани может так кричать! Он обвинил Амина во всех смертных грехах! Тут и нравственные грехи ‒ ему не чужды высокомерие, гордыня, тщеславие, лицемерие, зависть, хитрость, жадность. И грех ушей ‒ слушает все сплетни, грех глаз ‒ высокомерные взгляды на других наложников и слуг, грех ног ‒ высокомерная и горделивая походка, грех языка ‒ он нередко лгал мужу о состоянии наложников, и самый главный грех это то, что оставлял всем наложникам ложную надежду на то, что дальше все будет хорошо!
Ясмин задумался. Они раньше с Сашши обсуждали все, что происходит в доме, об отношении к тому или другому событию, об исламе, как таковом, и о причинах многобожия в Федерации. Но он как-то никогда не задумывался, что Сашши, став Хани, воспримет все всерьез.
‒ Я не думал, что Хани изменится так сильно, ‒ сознался Ясмин в развеселые глаза жада.
‒ Он не сильно-то и изменился! ‒ Айдан рассмеялся, увидев растерянность Ясмина. ‒ Сказать, что принимаешь, и принять это разные вещи. Подожди, я тебе еще не рассказал, что было дальше!
Жада распорядился, чтобы принесли десерт и наслаждался тем, как мучается от нетерпения Ясмин.
‒ Не думай, что Амин молча все выслушал, ‒ жада продолжил, когда перед ним поставили фрукты. ‒ Амин кричал, что Хани здесь чужак и ничего не понимает. Он предупреждал, что если не держать гарем в страхе и повиновении, то последствия будут ужасны. После того, как эти двое наорали друг на друга, они договорились до того, что теперь к каждому наложнику во время течки должен приходить Айюб, потому что у всех должен быть шанс на омежье счастье. Ну, насколько оно, вообще, возможно в гареме, ‒ жада рассмеялся, а Ясмин задумался, представляя, на что обрек себя Хани своим же языком.
‒ Даже не могу представить, что могло случиться дальше, ‒ сказал Ясмин.
‒ Вот Хани тоже не мог себе такого представить, ‒ жада откинулся на подушки и приступил к самому интересному. — Естественно, все в гареме слышали, о чем был разговор между мужьями. И на следующее утро я обнаружил, что у меня пропал графинчик с одной настоечкой…
‒ Жада, не томите! Я сейчас просто закричу! ‒ Ясмин не знал, как поторопить этого сказочника.
‒ Наутро у половины наложников началась течка! ‒ жада рассмеялся. ‒ Амин пинками прогнал их в дальние комнаты, «чтобы не воняли тут», наложники, конечно, туда отправились, но при этом стали звать Айюба. Сын, когда вышел из спальни, увидев, что творится, заявил, что он отправляется на охоту. И, собравшись, уехал. Хани в слезах закрылся в твоей гостиной, а Амин бегал и орал на всех.
‒ Айюб уехал и оставил Хани на растерзание гарему? ‒ поразился Ясмин.
‒ Да, ‒ веселился жада, ‒ правда, ненадолго. Он приехал к обеду и забрал Хани «для проверки работ в оазисе», а гарему заявил, что он слишком для них стар и объявил, что гарем будет распущен! Секретари разослали письма всем эмирам, что Айюб распускает гарем. Через два дня, когда страсти в гареме утихли, Айюб и Хани вернулись домой. А наложники, поплакав, стали готовится к «дню выбора».
‒ А что такое день выбора? ‒ Ясмин уже был готов запустить в жада подушкой, лишь бы поторопить старого интригана, но в гостиную решительно вошел Хани, а следом за ним мчался Шади, который по дороге пытался ему что-то втолковать.
========== Мы выбираем, нас выбирают ==========
‒ Ясмин! ‒ Хани очень удивился, увидев друга. ‒ Вы же только улетели?
‒ Узнали про дела ваши чудные и вернулись, ‒ Ясмин встал и обнял друга. ‒ А у меня тоже новость! Я беременный! Салах утверждает, что будет альфа, он говорит, что от меня пахнет хвоей только слаще, чем у отца, наверное, это запах кедра!
‒ А ты как себя чувствуешь? ‒ Хани разглядывал довольного Ясмина и радовался, что хоть кто-то счастлив в этом дурдоме.
‒ А никак не чувствую! ‒ отмахнулся Ясмин. ‒ Слабость только, и спать хочется. Врач сказал, что это от усталости и перенапряжения. Если бы доктор картинку УЗИ не показал, я бы не поверил! Вообще никаких перемен, не тошнит и плакать не хочется. Хочу только МЯСА! Я его раньше почти не ел, а теперь просто с ума схожу от запаха!
‒ Ну, а меня на сладости пробило! ‒ развеселился Хани. ‒ Я раньше всегда страдал от своей полноты, да и повода особо не было сладостями объедаться. А теперь без конфет из дома не выхожу! Даже страшно становится, а вдруг опять разнесет?
‒ Не бойся, Хани! ‒ жада притянул зятя на подушку и вручил ему гроздь винограда. ‒ Ешь, что хочешь! Каким бы ты ни стал, все равно будешь красивым. Устал? Отдохнуть хочешь? Может тебе ножки помассажировать? Я заходил к Айюбу утром, он беспокоится о твоем здоровье.
‒ Айюб не заходит в гарем с тех самых пор, как объявил, что распускает его, ‒ Хани поджал губы, увидев удивленный взгляд Ясмина. ‒ Он теперь ночует в казарме, мне туда хода нет! А я по нему скучаю!
‒ Он тоже скучает по тебе, Хани, ‒ жада ущипнул омегу за щечку, — он ради тебя пошел на это, можно ли от альфы требовать большего?
‒ Хани, не будь эгоистом! ‒ Шади уставился с возмущением на омегу. ‒ И, вообще, подумай хоть немного о чувствах других!
‒ Я сказал – НЕТ! ‒ Сашши сверкнул глазами. Ясмин совершенно не узнавал друга.
‒ А в чем дело? ‒ Ясмин переводил взгляд с Хани на Шади, которые, надувшись, отвернулись друг от друга.
‒ Хани не хочет отпускать из дома Олли, ‒ пояснил жада, ‒ а Саид и Шади хотели бы увезти лисичку до дня выбора. Они не хотят, чтобы другие альфы унюхали лисенка в доме. Хоть и была хитба, но Саида могут вызвать на поединок за лисенка.
‒ Я не сомневаюсь в своем муже! ‒ Шади вздернул подбородок и с вызовом посмотрел на Хани, ‒ мой Саид опытный воин и сможет отстоять свое! Но зачем лишний раз подвергать его опасности? И подумай об Олли, разве будет хорошо, если ребенок почувствует себя товаром на ярмарке?
‒ Хани, ‒ Ясмин посмотрел на надутые губы друга, ‒ подумай об Олли, он себя еще не осознал, как омега и беззаботен, как ребенок. Ну, зачем ему на голову вываливать взрослые проблемы? Пусть Шади отвезет его в гости в дом Саида, а Саид тем временем поживет здесь с отцом. Так сказать, поддержит его в тяжелое время? Вот и Салах приехал. Пусть эмиры видят, что у Айюба все хорошо, и сыновья его поддерживают! Олли погостит у Шади, ‒ Ясмин улыбнулся Хани, ‒ когда день выбора закончится, Шади привезет его к тебе, а они с Саидом вернутся домой.
‒ Это только так называется день выбора, ‒ Хани посмотрел на жада и Шади. ‒ Мне уже объяснили, что наложников много, поэтому все может растянуться на несколько дней! Это вообще очень условный выбор со стороны омег. Это будет, скорее, аукцион, где победит более сильный самец!