‒ Не сердись, хабиби! ‒ Салах прижал омегу. ‒ Уже пришли. Жада, Ясмин проспал всю дорогу, я волновался за него, вот и решил, что лучше отнесу его сам, чем он упадет по дороге от слабости.
Жада сразу всполошился и стал очень энергично отдавать распоряжения слугам. Одни побежали за доктором, другие на кухню, третьи побежали предупредить оми и Хани, что приехали дети с хорошей новостью. В скором времени Ясмин оказался в спальне Салаха, где его переодели в тонкие шелковые штаны и тунику. Доктор послушал пульс, посмотрел в глаза и сказал, что ничего страшного: просто небольшое переутомление и недостаточное питание. И прописал лечение: отдыхать и больше кушать!
Пока Салах переодевался в просторную хлопковую одежду, принесли еду. В гостиной перед Ясмином поставили несколько подносов с едой. Омега понял, что ему опять хочется мяса, а соус теперь не казался острым! Салах с удовольствием наблюдал, как Ясмин таскает мясо с его подноса, а потом сам стал кормить супруга.
‒ Ой, какая идиллия! Прямо слеза прошибает! ‒ в гостиную вплыл Амин в лимонном желтом платье и с кислым выражением на лице, будто съел тот самый лимон. ‒ Что, сыночек, тебе уже и покушать не дают? Изо рта кусок вырывают!
‒ Оми! ‒ укоризненно одернул папу Салах. ‒ Ты, что, встал не с той ноги?
‒ Я уже забыл, с какой ноги надо встать, чтобы все вернулось, как было! Где покой и уют родного дома? Все с ума сошли! Все было так хорошо, пока не появились эти ПРИШ-Ш-ЛЫЕ! ‒ прошипел Амин, с ненавистью глянув на Ясмина. ‒ Появился один и принес сумбур и смуту в размеренную жизнь! Так ему этого показалось мало, притащил с собой еще ЭТОГО!
‒ Оми, перестань! ‒ Салах вскочил на ноги. ‒ Ты говоришь о моем супруге и о дыхании жизни отца! Опомнись!
‒ Не переживай, Салах! ‒ в комнате появился жада, за его спиной мялся мужчина в пестрой жилетке. ‒ Ясмин, это Рафик, он будет твоим личным слугой, пока не вернется Азиз. Салах, твоему папе надо отворить кровь, а иначе он захлебнется от собственной желчи.
Айдан строго посмотрел на омегу.
‒ Амин, смотри, прикусишь язык и умрешь от собственного яда! Я тебе говорил, чтобы ты думал головой? Нечего искать крайних, в том, что случилось никто не виноват!
‒ Жада, хоть ты мне объясни, что здесь происходит, ‒ взмолился Салах. ‒ Отец действительно распускает гарем?
‒ Да. И нечего тут устраивать вселенскую катастрофу, ‒ жада был подозрительно спокоен. ‒ Подумаешь! У твоего отца два сына альфы и уже считай две омеги. Сколько человеку надо для счастья? Он нашел свое дыхание, можно ли требовать от Аллаха большего? У него большой гарем, который, кстати, собрал для него ТЫ! ‒ и он ткнул пальцем в Амина, тот гневно дернул подбородком. ‒ Ты довел гарем до отчаянья своими капризами, а теперь строишь из себя обиженного? Мой сын не мальчик, он хочет покоя и тишины, а гарем похож на растревоженный улей! И что такого, если он распустит свой гарем? Он ему уже не нужен! Аллах и так наградил его больше, чем других! Если ты счастлив, то поделись своим счастьем с другими! Может, среди омег его гарема другие эмиры смогут найти свое дыхание жизни?
‒ Я всегда старался, чтобы у моего мужа было все самое лучшее! ‒ Амин вскочил на ноги и уставился на жада, гневно сжимая кулаки. ‒ Вы не смеете так со мной поступать! Вы все у меня забрали!
‒ Возьми себя в руки, ‒ жада смотрел на него со спокойствием удава. ‒ Все твое с тобой и останется. И почет, и уважение. Ты оми двух наследников! Так веди себя достойно! И запомни, если ты попробуешь закатить еще одну истерику при посторонних, я клянусь, тебя свяжут и запрут в подвале, пока ты не одумаешься!
‒ Жада, оми! Прекратите! ‒ Салах побледнел и совсем растерялся.
‒ Милый, ‒ Ясмин поднялся и обнял мужа, ‒ успокойся, все будет хорошо! Никто оми не обидит. Ты же знаешь жада, он всегда стоит на страже интересов семьи. Ты лучше поезжай на охоту. Послушай отца, он тебе все объяснит. А омежьи разборки оставь омегам. Нам порой просто необходимо покричать и, поверь, если свидетелей альф не будет, то все закончится намного быстрее! Езжай, прогуляйся, хабиби!
‒ Действительно, Салах, ‒ жада улыбнулся внуку. ‒ Отец вывез всех альф на охоту, съезди, развейся! Твой Лясар уже бока отъел, как мерин! Отдохни от суеты, поспи под звездным небом! А то ты со своей учебой скоро разучишься в седле сидеть!
Салах быстро поцеловал Ясмина, посверкал довольными глазами жада, виновато погладил по голове оми и выскочил во двор, как школьник во время перемены. Ясмин и Айдан понимающе переглянулись.
‒ А теперь расскажите мне с самого начала все что произошло! ‒ Ясмин уселся и доел последний кусочек мяса на тарелке.
‒ Ненавижу! ‒ Амин подхватил юбки и бросился во двор, исчезнув в переходах к дальним комнатам.
Айдан незаметно повел бровями, и два неприметных беты бросились следом за оми. Поймав удивленный взгляд Ясмина, он уселся рядом и пояснил.
‒ Он опять плакать побежал. За ним присмотрят, чтобы глупостей не наделал, ‒ жада улыбнулся Ясмину, как ни в чем не бывало, и спросил. ‒ Как у тебя дела? Удачно слетал? Успел сделать что хотел?
‒ Успел, все сделал! ‒ Ясмин победно улыбался. ‒ Перенервничал, правда, но ничего. Главное, что все уже позади! Теперь можно с чистой совестью заняться монографией! Или романом.
‒ Ясмин! ‒ жада смотрел на него с притворным ужасом, ‒ ты беременный! Доктор что сказал? Отдыхать и кушать! А ты, что, опять собрался сидеть и стучать по этим буковкам? Тебе надо петь песни, чтобы ребенок был умным и думать о великих воинах, потому что у тебя альфа, а значит, он должен быть храбрым! А ты опять за книжки схватишься? Ты хочешь, чтобы ребенок был библиотекарем, как Филин?
‒ А что плохого в том, чтобы быть умным? ‒ обиделся Ясмин. ‒ А насчет кровожадных мыслей, то легко! Вот сейчас Вилена поймаю и убью! Зараза мелкая! Меня из-за него Салах наказал!
‒ Сильно наказал? ‒ обеспокоился жада, ‒ а за что?
‒ Нууу, ‒ Ясмин хотел выкрутиться, но потом подумал, что у лжи короткие ноги и поэтому рассказал правду, почти всю. И про фото в журнале, и про наказание для Рона, и то, что его наказывали без свидетелей, ‒ сурово, но по закону, ‒ закончил рассказ Ясмин и сделал печальное лицо.
‒ Что, сильно побил? ‒ жада выглядел печально и обеспокоенно, но увидев, как в глазах Ясмина появились смешинки, сразу успокоился. ‒ А-а-а, «по закону», понимаю. Меня муж тоже «по закону» однажды наказывал. Я помню, так кричал тогда, что вся прислуга слезами умывалась, жалея меня. Я на попу потом не мог сесть. М-да, меня тогда все жалели. Я ведь был самым молодым омегой у него в гареме, но таким наглым, ‒ Айдан закатил глаза, вспоминая. ‒ Я ведь был лисичкой, вырос у папеньки балованным, а тут чужие люди. Фавориты БЫВШИЕ… Ну, ты понимаешь, я хоть и был лисичкой, и муж называл меня дыханием, но он ведь не мог со мной сутками сидеть, вот мне и доставалось от них. Как говорится, кот из дома, мыши в пляс. Мне, пока Айюба не родил, совсем не весело жилось, но ничего, жизнь она длинная, ‒ жада улыбнулся своим воспоминаниям.
‒ А здесь что произошло? ‒ Ясмин потянулся к жада ближе. ‒ С Хани все в порядке, что-то его нет…
‒ Не переживай за него, ‒ махнул рукой жада. ‒ У него сегодня прививка деревьев, поэтому для мира он, считай, потерян до обеда.