— Я, может, и пьян, — Тиро допил вино и отдал стакан пробегающему пацаненку, — а вот соображаю лучше тебя трезвого! И танцую, кстати сказать, тоже!
— А тут я бы с тобой поспорил! Я тебя, старого ящера, на раз перетанцую!
Лекс подпрыгнул со скамейки, как укушенный. И чего это он действительно расстроился? Курицу, несущую золотые яйца, другому не отдают и суп из нее не варят! Вот интересно, если Тили-мири припрется, как и говорят, то как Кирель вывернется? А пока Лекс вышел на местный танцпол. Эх-х, раздайся море! Народ здесь танцевал незамысловато, как на школьной дискотеке в далекие девяностые. А он-то после этого где только не танцевал! Алекс в прошлой жизни был совсем не дурак на танцполе покрутиться. Ему даже возраст не мешал отжигать почище любого молодого, он знал, как надо двигаться, чтобы выглядеть сексапильно, и после танцев на него всегда девицы вешались, как гроздья бананов, только успевай стряхивать!
Вскоре Лекс отплясывал под незамысловатый мотивчик и чувствовал себя счастливым. Зюзя попытался рядом с ним повыпендриваться, но у него, привыкшего к гаремным танцам, даже не получалось повторять отработанные в прошлой жизни повороты и связки, и вскоре Лекс опять танцевал в гордом одиночестве, чувствуя себя царем горы. Он так расслабился, что не заметил, как со стороны ворот чужая охрана раздвинула людей, освобождая место для сияющего Гаури.
— Можно ли унизиться сильнее, чем танцевать перед плебеями? — голос Гаури звучал, как высокий колокольчик, и музыканты перепугано затихли, — или ты подобным образом добываешь себе пропитание? Стыдись! Ты все же из королевской семьи! Разве можно позорить своих предков таким образом?
Все во дворе затихли, а рыжик остановился перевести дыхание, он успел вспотеть и запыхаться, как после пробежки, все же в этом теле он еще ни разу долго не танцевал! Кстати, надо будет заняться собственной дыхалкой! Ну, никуда не годится!
— Ты прав, Гаури, как всегда! — Лекс довольно улыбнулся и подмигнул Тиро, — унизиться сильнее после того, как ты таскал меня на поводке по городу, как неразумного додо, это еще надо постараться. Но я попробую! И что касается предков, они от меня отказались, когда я стал рабом, а освободившись на арене как гладиатор, я свободен от всяких обязательств перед прежним родом, и имею право основать свой собственный род. — Лекс посмотрел с вызовом на растерянного блондина, — и как основатель собственного рода, я имею право танцевать и веселиться с честными людьми без всякого урона для моей ФАМИЛЬНОЙ ЧЕСТИ! Здесь собрались честные люди, и у нас здесь свадьба, на которую тебя, кстати, не приглашали. И вообще, чего ты сюда приперся?
Блондинчик от злости чуть губу не сжевал, но потом взял себя в руки и, надменно глянув на рыжика, процедил сквозь зубки.
— Муж переживал, что ты здесь грустишь в одиночестве, без приличной компании, и мы хотели пригласить тебя в гости, но я вижу, ты нашел себе новых приятелей. Быстро же ты забыл, что был аристократом, хотя чего от тебя еще ожидать можно… — Гаури высокомерно глянул на всех и, развернувшись, кинул через плечо, — я передам мужу, что за освобожденного раба можно не переживать, он себе ровню быстро нашел.
А после этого не торопясь покинул двор и молчаливых людей. Люди чувствовали себя виноватыми и прятали глаза, они не знали, как себя вести дальше. Лекс подошел к Тиро, который, кажется, протрезвел от подобного отношения, и положил ему руку на плечо.
— Знаешь, Тиро, я действительно ему не ровня. Я не стал бы человека бить кнутом просто потому, что он мне не нравится, и не выгнал бы на улицу старую кормилицу, которая верой и правдой заботилась о муже, а еще я бы… (не вырезал кладку просто чтобы досадить мужу)… я бы не сделал много других вещей. И, сказать честно, я лучше с тобой буду жевать сухую лепешку, чем вкушать с ним всякие деликатесы.
— Зачем же сухую лепешку? — притворно удивился здоровяк и улыбнулся рыжику, — у нас столы ломятся от еды и мы еще свадебного ящера не начинали есть! — Тиро показал на вертел, где крутился румяный и хорошо прожаренный ящер. Только не говори, что проголодался! Ты совсем недавно жаловался, что лопнешь от обжорства!
— Тиро! Я же танцевал! — рыжик показательно возмутился, — ты что, не видел? — Лекс подергал поясок, который легко крутился вокруг талии, — смотри, я прямо похудел от таких танцев! И потом, не увиливай, сознайся честно, я ведь перетанцевал тебя?
— Перетанцевал! — засмеялся Франкенштейн, — клянусь всеми богами, перетанцевал всех присутствующих, вместе взятых!
Тиро засмеялся, следом за ним засмеялись все во дворе, люди опять расслабились и стали улыбаться. Тарис подхватился со скамьи и, взяв нож, отправился разрезать ящера на вертеле. Из тушки потек жирок на угольки, взвился дымок и огоньки засияли на почти потухших угольках. Люди загомонили, что это хорошая примета и жизнь у новой семьи будет «жирной и сладкой». Люди похватали пышные лепешки, и на них Тарис укладывал сверху сочные куски мяса, бережно отрезая от тушки. Первый кусок достался Лексу, второй Тиро, потом Милке и Зюзе, а после пошла семья жениха, вернее, уже молодого мужа, а следом и остальные. Гости подходили, еще раз поздравляли молодую семью и получали угощение.
Музыканты начали что-то неторопливое, чтобы не мешать людям кушать и общаться. Конечно, после всего увиденного все разговоры крутились вокруг Лекса и Гаури и, скажем откровенно, сравнение было не в пользу последнего. А вот Лекс с тоской смотрел на большой кусок мяса, как бы он ни бахвалился, но в него до сих пор не влезло бы и кусочка.
В порту
Свадьба продолжалась до поздней ночи, были еще и танцы и песни. А потом гости разделились, молодые еще танцевали, а те, кто уже устал, собрались в саду поговорить и послушать рассказы ветеранов о былых битвах. Лекс с удовольствием сидел возле Тиро и слушал, как он рассказывает об осаде какого-то города. Он очень энергично размахивал руками, и Лекс отсел подальше, чтобы здоровяк мог жестами показать, как войска ящеров неслись по степи и как кидали копья, а потом пехотинцы бревнами таранили ворота. Тиро был хорошим рассказчиком, и Лексу показалось, что он посмотрел настоящее кино с Тиро в главной роли. Это было очень интересно и познавательно.
Когда совсем стемнело, гости стали разбредаться по своим жилищам. Молодых супругов тискали и целовали на прощание. Причем Тарис старался принять весь «удар благодарности» на себя, сохранив хоть немного усталых и замученных Милку и Зюзю, младший, казалось, может заснуть стоя, если только прислонить его к стенке. Лекс не стал дожидаться, пока все гости разойдутся, и тихо удрал в свою комнату, чтобы наконец вытянуть усталые ноги и уснуть.
Неизвестно, во сколько разбрелись последние гости, но утро началось достаточно рано. Брат Тариса с женой и ящерами отправлялся домой. С ним, естественно, отправлялся и Тарис с семьей. Тиро добавил им одного ящера для того, чтобы семья могла ехать верхом, а не плестись ногами, и еще одного ящера для поклажи Тариса и Милки. У Зюзи из вещей были только смена одежды и деревянные гэта для походов на рынок. А вот у Милки было настоящее приданое, и котелок, и горшочки с разными мазями и травами, а еще что-то из вещей. Вдобавок к этому, Тиро распорядился отдать им остаток еды, чтобы было чем подкрепиться в дороге. И тут вышел зевающий и лохматый Лекс, которому пришла в голову просто замечательная идея.
— Тиро, помнишь, ты обещал, что когда будет свободное время, то мы обязательно съездим в порт?
— Сегодня? — не поверил своим ушам Тиро, — надо порядок в доме навести, а еще, кто-то хотел сажу получить.
— Ну, Тиро, ну, пожалуйста! — сразу же заканючил рыжик. Лекс поймал себя на мысли, что выпрашивать с каждым разом получается все легче и легче. Все же, есть своя выгода в том, чтобы иметь мелкое тельце. Попробуй Александр Яворский так же поныть, выпрашивая будь что, он бы выглядел как идиот, в лучшем случае. Да ему бы и просить в голову не пришло, он бы просто поставил в известность, что собирается сделать, и начал строить планы, как лучше взяться за новую задачу. А в этом тельце неоспоримым плюсом было то, что можно напрячь других на исполнение собственных желаний. Главное, губки бантиком сложить и глазками похлопать. Очень неожиданный опыт… но почему бы и не воспользоваться невольным преимуществом?
— Ну, ладно… — сдался Тиро и стал командовать, как полководец, раздавая всем задания на день, — иди, переодевайся в приличное и бегом перекусить, до обеда останавливаться не будем!
Лекс только подтянул рабочие штаны и бросился натягивать тунику и этот дурацкий шарф на плечо, как символ свободного и обеспеченного человека, а не наемного работника. В этом мире не только встречали по одежке, но и вели себя соответственно. Стоило одеться как работник, и сразу для половины торговцев ты становился человеком-невидимкой, но если нацепить палантин на плечо и перепоясаться нарядным ремнем, торговцы начинали улыбаться, а стоило им заметить кошель на ремне, так сразу же улыбка становилась заискивающей. Лекс решил получить удовольствие от поездки и обязательно прикупить себе обновок, а это значило, что одеваться стоило красиво, чтобы торговцы не сомневались в его платежеспособности.
Лекс заскочил на кухню и выхватил лепешку и кусок рыбы, которые собирался съесть в пути. Девушки, поняв, что рыжик не будет кушать на кухне, сразу завернули ему в листья еще какой-то еды, и все уложили в мешочек, туда же кинули пару яблок и флягу с питьем. На улице заканчивали седлать ящеров. Вместе с Тиро и Лексом ехало еще двое воинов, те, которые были наиболее здоровыми. Лекс сам забрался в седло и прикрепил впереди мешок с едой и воду, чтобы спокойно покушать, когда окажутся за городом. Тарис получил еще одного ящера в дорогу. Тиро сказал, что если они едут в порт, то следует прикупить товаров, которые там намного дешевле, чем на местном рынке. Поэтому на обратном пути на освободившихся ящеров привяжут корзины с покупками. В доме девушки начинали большую уборку после праздника, а старшие мальчишки уже карабкались на крышу, чтобы добраться до дымохода.
Тиро последний раз оглядел родной двор и, убедившись, что все работают, дал команду на выезд. Когда ворота открылись, под ноги ящеру с Тиро метнулся монах, который хотел узнать, куда увозят избранного. Тиро рявкнул, что они едут в порт, поскольку Лексу загорелось именно сегодня посмотреть на море и корабли. Монах оглядел процессию, груженых ящеров и количество людей, потом бросился по улице, задрав подол, чтобы он не мешал при беге. Лекс вначале не понял такой реакции, но когда они добрались до городских ворот, то их догнало четверо монахов верхом на коротколапых ящерах. Монахи даже при быстрой езде по городу не потеряли своей невозмутимости, хотя из-за их глубоких капюшонов увидеть их мимику было совершенно невозможно. Тиро только оглянулся, когда в хвост их небольшого каравана пристроилось четверо монахов, и, как показалось Лексу, с облегчением вздохнул.
Стоило только оказаться за городскими воротами, как первый всадник припустил своего ящера, задавая общий темп для остальных. Под Лексом в этот раз оказалась самочка. Она плавно покачивалась при беге, и это, как ни странно, успокаивало и настраивало на приятный отдых, как во время дороги в начале отпуска. Ящеры бежали какое-то время, а потом самочки стали уставать, и первый всадник притормозил колонну, позволяя ящерам размеренный шаг, совсем как в походе, когда надо было ехать на долгие расстояния. Лекс сразу развязал мешок и принялся кушать. Тиро, увидев, что рыжик занят делом, отправился поговорить с братом Тариса по поводу предстоящих покупок.
Стоило Лексу завязать мешок с остатками еды, как караван опять набрал скорость. Им навстречу попадались торговцы с гружеными ящерами, они торопились привезти свой груз на рынок, пока нежный товар не испортился на солнцепёке. В сторону порта тоже двигалось достаточно много людей. Это были и грузовые ящеры и просто пешеходы. Поскольку у них в караване все были верхом, то они двигались быстрее многих и легко обгоняли неторопливых грузовых ящеров. Дорога пропетляла между садов и имений, потом пошли горные склоны, и дорога пошла явно под уклон.
Вскоре, миновав поворот дороги, огибающий каменную гряду, они оказались на верхушке горы. Внизу располагался достаточно большой город, который был построен на берегу полукруглой бухты с множеством причалов. Каменистая дорога шла серпантином вниз. По краям петель дороги располагались высокие каменные башни, которые прекрасно охраняли вход в город. Все остальное пространство вокруг города окружали скалы, выглядевшие весьма неприступными. Лекс только одобрительно хмыкнул, такой город не возьмешь легко. Башни наверняка простреливали дорогу во всех направлениях, делая атаки врага сродни самоубийству.