— Это когда-то был наш город, — Тиро увидел, как Лекс одобрительно рассматривает башни, — вернее, он так и остался нашим, но просто, когда границы города уперлись в скалы, пришлось искать новое место для жителей. Поэтому дед императора Шарпа решил построить еще один город, недалеко, так, чтобы в случае нападения воины могли быстро примчаться на выручку. Но зато расположение в долине позволяло городу разрастаться и строить большие удобные дома, а не ютиться на головах друг у друга. Этот город теперь называют Старым, он стал торговым портом, знать использует свои старые дома как склады, которые сдают в аренду торговцам. А гильдии используют свои старые кварталы как торговые лавки для торговли с приезжими купцами. Ну, ты скоро и сам все увидишь.
— Я бы хотел посмотреть на корабли, — Лекс вытянулся на стременах, пытаясь рассмотреть суда, стоящие на многочисленных причалах, — они такие красивые.
— Хорошо, — Тиро улыбнулся, — вначале мне надо сделать несколько покупок, а потом я отведу тебя в порт, и ты полюбуешься на море. Я понимаю, что тебе, жителю пустыни, корабли очень интересны, я только прошу тебя быть рядом и присматривать за кошельком. Здесь не все жители добропорядочные, много ворья. Если тебя в нашем городе знает едва ли не каждый, и поэтому жулье тебя не трогает, то здесь много приезжих, да и кто-то может не знать «того самого Лекса, который завалил двух ящеров на арене», поэтому могут и кошелек срезать, или затянуть в уголок, чтобы пощупать славного младшего без косы. Твои волосы говорят всем, что ты свободен, а значит, за тебя некому заступиться. Поэтому будь рядом со мной. Меня в этом городе знают многие.
— Хорошо, — Лекс кивнул головой, — в любом случае, возле меня будут монахи, поэтому можешь не переживать за сохранность моей тушки, и потом, я не Зюзя, и если кто-то попробует меня потискать в уголочке, то будет неприятно удивлен, когда его яйца упадут на землю.
Тиро засмеялся и кивнул рыжику, чтобы он не отставал во время спуска. Дорога была широкой и с двусторонним движением. Два потока людей и ящеров неторопливо двигались вверх и вниз, и караван Тиро легко вписался в очередь между караваном с грузовыми ящерами и толпой людей с котомками, по всей видимости, местными путешественниками. Монахи зорко присматривали за всеми и жестко осадили наглого аристократа, который хотел спуститься быстрее остальных, распихивая всех на своем пути. Поэтому аристократ со своей охраной недовольно ехали за монахами и словами пытались подгонять ящеров впереди идущих торговцев.
Когда спуск закончился, Лекс только вздохнул с облегчением, когда высокомерный выскочка наконец обогнал их и скрылся в переулке. Тарис с братом и семьей поклонились Тиро и Тарис спросил, куда прислать ящеров. Тиро сообщил, что они оставят своих ящеров в старом императорском дворце, пока будут делать покупки, а когда день будет приближаться к вечеру, отправятся в обратный путь, чтобы успеть вернуться до закрытия городских ворот на ночь. Тарис кивнул головой и сказал, что ящеры окажутся в императорских стойлах сразу же, как они их разгрузят. Лекс кивнул на прощание Милке и Зюзе и пообещал, что обязательно навестит их в новом доме. После этого колонна разделилась. Тарис с братом и семьей поехали вдоль скалы, а Тиро повел своих людей вглубь города.
Императорский дворец в старом городе был похож на тот, в котором императорская семья жила сейчас. Те же колонны и широкая мраморная лестница на входе. Только границы дворца были явно стиснуты по бокам домами знати. Тиро подъехал к боковому входу и, переговорив с местной охраной, которую, кстати, знал поименно, вскоре дал команду спешиться на небольшом дворе перед хозяйственными постройками. У них сразу забрали ящеров подбежавшие слуги. Тиро предупредил, что приведут еще несколько ящеров, которых надо будет поставить рядом с этими. И, кроме этого, торговцы будут приносить корзины с покупками на его имя. Слуги понятливо кивали головами и уверяли, что все будет хорошо.
Город Лекса удивил и восхитил. Он был, как один большой базар. Все двери были открыты, и у входа выставлены образцы товара. И неважно, что это было: большой склад или маленькая лавочка, но везде было полно народу, который с самым деловым видом ходил, приценивался и посматривал по сторонам. С Тиро здоровались знакомые, остальные раскланивались при встрече. Зазывалы пытались заманить в свои лавки, расхваливая «уникальные» товары, которые есть только у них! Но Тиро четко знал, что хочет купить и у кого именно. Пройдя по бесконечному лабиринту бесконечного соблазна, он заходил в лавки знакомых купцов и делал покупки. Он покупал посуду и специи в маленьких мешочках, связки сушеных трав и отрезы ярких тканей.
Лекс поддался общему ажиотажу покупок и сразу купил себе несколько пар обуви из кожи различных цветов и качества отделки. А потом совершено случайно наткнулся в лавке, куда Тиро зашел за какой-то мазью, на небольшие кучки каких-то минералов, выставленные на продажу. Лекс подошел ближе и не поверил своим глазам. Это было настоящим сокровищем. Там продавали очищенную серу, которую местные жители использовали в косметических целях, и крупинки марганца, причем совершенно по бросовой цене. Здесь марганец пили при расстройствах желудка, а еще красили ткань в повседневный коричневый цвет. Здесь были квасцы и винный камень, которые использовали при выпечке хлеба, а еще селитра, которую использовали как усилитель вкуса в мясных блюдах и консервант для засолки рыбы. У Лекса руки задрожали, когда он все это увидел и сразу захотел купить всего и много.
Золото в кошельке сразу закончилось, и Лекс обругал себя, что не позаботился о наличности перед началом путешествия. Тиро беззлобно рассмеялся и сказал, что этого добра здесь всегда вдоволь и нет смысла накупать помногу. Это можно купить и в городе, правда, дороже раза в три, но ведь в случае необходимости они могут приехать сюда еще… Лекс сразу успокоился и принялся рыться в том, что есть еще. Нашлись киноварь и поташ, и рыжик этому очень порадовался. Это было просто прекрасно. Теперь не было нужды пытаться изготовить все это самостоятельно.
Все покупки торговцы отправляли в корзинах во дворец на имя Тиро. Лекс получал удовольствие от такого большого базара, и хотя денег не было, но за поглазеть денег не брали. Лекс с удовольствием заныривал в различные лавки. Рассматривал и драгоценные вазы, привезенные из-за моря, и шкуры с густым мехом. Шкуры были разные. Были и шкуры ящеров грубой выделки, как на подметки сандалий, или наоборот, тонкие, с ярким рисунком. Из них шили не только сандалии, но и накидки, похожие на пончо на сезон дождей, и еще какую-то непонятную одежду. Тиро объяснил, что такую одежду с удовольствием покупают моряки и купцы из дальних стран. Потом Лекс обнаружил красивые вытканные палантины, и Тиро с удовольствием купил их для рыжика.
— Все решат, что я твой любовник, — смутился рыжик, когда кипу палантинов потащили во дворец.
— Если бы ты был любовником, то у тебя было бы две косы возле лица. У мужа одна, а в веселом квартале младшие заплетают много косичек, ну, ты видел, что было на голове у Зюзи. Пока у тебя волосы распущены, все скорее решат, что ты мой ребенок, которого я почему-то не отдаю замуж. Смотри, понравишься кому, ко мне подойдут тебя сватать. Будут предлагать за тебя деньги или редкости. Вот, позарюсь на чужое богатство, продам тебя! — Тиро засмеялся, увидев недоуменный взгляд Лекса, — интересно, кто мне голову откусит раньше, Сканд или Кирель?
— Я тебе первый голову оторву! — пообещал рыжик и засмеялся вместе с Франкенштейном.
Едой шустрые мальчишки торговали вразнос, но Тиро запретил есть на улице, и вместо этого повел к морю в таверну, где, по его словам, готовили лучше, чем в королевском дворце. Лекс наконец увидел море и целый лес мачт. Пахло вполне по-земному, солью, водорослями и рыбой. Рыбу продавали прямо с круглобоких баркасов. Здесь же ее и чистили, отрубали головы и потрошили. Здесь же тушки мыли в морской воде, а требуху и чешую выкидывали за борт. В маленьких лодочках стояли корзины с морской капустой и моллюсками. А дальше на галерах продавали плетеные корзины с плотными крышками. Там внутри шевелились злополучные лакрицы и еще какие-то морские насекомые. А потом Лекс увидел ту самую «щуку», чье белое мясо так ему нравилось жареным. Только вот рыбой ее можно было назвать с большой натяжкой, потому что это был морской ящер, с длинной шеей и крупными плавниками. Именно таким должно было быть Лох-несское чудовище, если бы его когда-нибудь обнаружили упрямые шотландцы.
После всего увиденного аппетит был просто зверский. Лекс едва не рычал, когда вгрызался в сочную рыбку с хрустящей корочкой. Еда действительно была выше всяких похвал. И, кроме этого, здесь были необычные фрукты, и Лекс загорелся все их перепробовать. Тиро только посмеивался и обещал купить рыжику таких фруктов с собой в дорогу. К ним за стол подсел знакомый Тиро, и мужчины, взяв местного пива, стали обсуждать каких-то общих знакомых. Монахи ели за соседним столом и зорко присматривали, чтобы к рыжику никто не приближался.
Вскоре рыжику надоело сидеть на одном месте и он сказал Тиро, что выйдет на улицу и будет ждать неподалеку. Стоило Лексу подняться из-за стола, и монахи сразу же встали следом за ним, бросив несколько монет на стол. Тиро, увидев, что Лекс не один вышел на двор, решил задержаться на пару минут, чтобы допить пиво и договорить со старым приятелем. Рыжик, оказавшись на улице, и не думал уходить далеко. Он пошел к ближайшему кораблю, который разгружался на причале. Похоже, моряк привез какую-то пряжу, потому что тюки были объёмными и легкими. К причалу подошли несколько грузовых ящеров, и их сразу стали загружать. Из-за того, что тюки были легкими, вскоре ящеров почти не было видно за объёмными тюками. Монахи следовали рядом, как тени, и поэтому рыжик спокойно глазел на корабли, совсем не обращая внимание на людей, толпящихся на причале.
А потом произошло непредвиденное. В тюк пряжи воткнулась горящая стрела. По всей видимости, пряжа была сухой и легкой, как хлопок, и поэтому через мгновение тюк вспыхнул, как порох, а следом заполыхали и все остальные. Обезумевший от страха ящер, который оказался в горящем смерче, заорал и побежал по причалу, столкнувшись с другими ящерами и ломанувшись в людскую толпу. Вскоре по пирсу бегало несколько обезумевших животных, на спинах которых были горящие кипы. Огонь был яростным и легким, он осыпался множеством искр на дорогу и взлетал вверх небольшими горящими облачками, грозя спалить все вокруг.
Началась паника, и все бросились кто куда. Одни удирали, чтобы не быть затоптанными, другие бежали на корабли, отталкивая их от пирса, чтобы огонь не перекинулся на них. Кто-то пытался убить обезумевших животных, чтобы они не разносили огонь дальше, а кто-то схватился за ведра и попытался залить водой начинающийся пожар на пирсе. Лекса в этой суете несколько раз толкнули, но двое монахов вцепились в него намертво и тащили сквозь толпу, орудуя короткими дубинками, неизвестно откуда появившимися в их руках. Они почти дошли до дорожной развилки, когда следом за ними помчался грузовой ящер с костром на спине, его, обезумевшего от боли и страха, пытались отогнать от кораблей мужчины с длинными пиками. Ящер, спасаясь от жалящей стали, вылетел на дорогу и помчался от них подальше. Он налетел на группу монахов, и те едва успели оттолкнуть рыжика с дороги.
Лекс покатился кубарем по уличной пыли, пытаясь сообразить, куда бежать дальше. Но тут его кто-то вначале поднял с земли, а потом ударил скользящим ударом в висок. Лекс даже не успел заметить нападавшего, когда ноги мгновенно ослабли, превратившись в кисель. А следом его без всяких церемоний засунули в мешок и закинули за спину. Лекс попытался барахтаться или хотя бы крикнуть, но оказался в мешке вверх ногами, скрученный в замысловатый крендель. Собственные колени давили на ребра, не позволяя даже толком вздохнуть, а не то, чтобы крикнуть. Поэтому ему оставалось только беспомощно биться головой о чей-то ремень и пытаться хотя бы дышать, чтобы не потерять сознание от нехватки воздуха.
— Как все прошло? — раздался шипящий вопрос, и следом его пощупали через ткань мешка, — он там точно живой? Не хотелось бы получить труп после стольких усилий.
— Живой, гадёныш, — мешок тряхнули и перекинули на другое плечо, — теперь можем спокойно отчалить, в этой суете ни у кого не вызовем подозрений, мы как бы от пожара скрываемся.
— Команда на борту. Все прекрасно складывается. За эту маленькую выскочку мы получим хорошие деньги. Это нам окупит все наши потери, а возможно, если мы все правильно рассчитаем, то сможем купить больший корабль. Наш-то держится за счет ракушек на днище.
— Все будет хорошо, брат, — кто-то довольно хмыкнул, — на него все самцы западают, а если вспомнить, какие сказки про него рассказывают, то возможно, мы купим два корабля! Главное, правильно просчитать, кому его везти! Может Шаршам? Они рыжих любят? Или Слумсам, они чертовы чернокнижники и будут рады узнать о демонских машинах, плюющихся огнем на такое расстояние. Если привезти им такой лакомый кусочек, они могут много отвалить.
— Со Слумсами лучше не связываться, они страшные люди и чужаков не любят.
— Зато они любят новые книги и новые знания. Наверняка, они уже в курсе, что произошло у жадного Теланири и им, конечно, захочется увидеть такие меха-измы. Одно дело, картинка со слов очевидцев, и совсем другое дело привести мастера, который сам все придумал. Они много за него отвалят.
— Не знаю. И все же, я бы не рисковал, проще продать его в гарем Шаршам. Они платят вдвое за любого рыжего, а тут такой лакомый кусочек, мы сможем продать его по весу золота, и связываться с колдунами не придется.
Лекс сосредоточился на том, чтобы не пропустить ни слова, и попытаться понять, кто говорит. Речь почему-то была немного знакомой. Резкой и шипящей… так за разговорами двое похитителей куда-то зашли и перепрыгнули на борт корабля. Вдалеке слышался рев животных и крики людей, а на корабле раздались команды отшвартовываться и выходить в море. Второй собеседник остался у румпеля, а похититель пошел внутрь корабля, спустился вниз по маленькой лесенке в трюм и, скинув мешок на палубу, без всякий церемоний вытряхнул рыжика из мешка, как картошку.
Лекс приложился коленями и задницей к полу и попытался не застонать от боли. На глаза попались знакомые штаны, состоявшие из ремешков, и ноги, покрытые мелкой серебристой чешуей. Лекс сразу вспомнил, где он видел все это раньше.
— Капитан Ширахх, — Лекс ощерился, — вы совершили самую большую ошибку в своей жизни.