Потом Тиро поинтересовался, чем все закончилось, и многозначительно подвигал бровями, в ответ получил обреченный вздох и растерянный взмах рукой. Тут как раз из-за угла выскользнул монах и плавно направился к стойлу с ящером. Тиро и Сканд одновременно принюхались, но от монаха пахло привычными благовониями, грозные мужчины поняли, что это не беспокойный рыжик, и молча наблюдали, как монах выводит из стойла коротколапого ящера.
Стоило монаху раствориться в предрассветных сумерках улицы, вышли девки и занялись привычными делами. День вступал в свои права. Сканд проверил, как там поживает Шу, но для вылупления малышей еще не пришло время, и верный ящер только недовольно пофырчал на хозяина, отказываясь оставлять свою кладку. Сканд отнес арбалет в спальню и посмотрел на спокойно дрыхнущего мужа, который сладко сопел на подушке. Очень хотелось лечь рядом и прижаться к любимому, но вычистка Клоаки от ворья продолжалась всю ночь и сегодня утром туда должны были войти свежие воины, чтобы сменить товарищей. Мелкие стычки и нападения из-за угла выматывали воинов сильнее реального боя, и Сканд собирался опять спуститься вниз и провести день по колено в нечистотах. И дело было не только в нападении на площади, но и в прокладке новых проходов и строительных работах. Стоило обезопасить клоаку для рабочих, которые придут делать кладку, и рабов, которые под присмотром надсмотрщиков будут пробивать новые коридоры. И приглядывать за всем приходилось самостоятельно, чтобы быть уверенным в конечном результате.
Лексу же поспать вдоволь не получилось. После завтрака примчался Ламиль, который уселся сверху, и стал подробно рассказывать, как он кормил мальчиков, как они играли и что он собирается делать сегодня. Ламиль жаловался, что остался без своего поклонника. Лейшан уже прислал корзину фруктов и извинения, что сегодня его не будет. Его срочно вызвал к себе император. Ребенок расстроился, а вот Лекс наоборот, приободрился. Сегодня, даже если и появятся купцы, без присмотра их не оставят, и значит, он теперь может делать, что хочет, без дурацких вопросов и подглядываний!
Лекс резво выбрался из кровати и, натянув свежую тунику, отправился на улицу. Там сразу выхватил Мая и отправил за Орисом, с наказом, чтобы тот прихватил с собой толкового помощника и пару болванок бронзы. В этом мире металл хранили и продавали толстыми брусками, иногда с ручками по краям для облегчения погрузки и переноски. Каждая болванка металла имела собственную цену, но вот размер был почти одинаковый для всех, исключением было только золото.
Броззи посмотрел на Лекса с надеждой, но тот отправил его лить оправы для зеркал. У каждого из его учеников были свои хлопоты и задачи, и Броззи оставался единственным взрослым, который имел доступ к тиглям и кузне. Мальчишки помогали, где могли, и пытались хвататься за щипцы, но Лекс отгонял всех помощников от пламени горна, опасаясь за их жизнь и безопасность.
Пока Лекс проверил, что и кто делает, и что получается в итоге, пришли торговцы, и Бэл со вздохом бросил свои дела и отправился торговать и торговаться. Купцы были из столичной гильдии, они пришли за зеркалами. Они пытались договориться, чтобы все зеркала продавались только через их гильдию, они даже согласны повысить цену, но только, чтобы все зеркала шли через них. Бэла в последние дни так достали пришлые купцы, что он согласился. Он уже продал все, что было, и теперь брал аванс под будущую работу.
Бэл даже поднял цену вдвое от первоначальной, но купцов это не остановило. Они довольно щурились и потирали руки, подсчитывая будущую прибыль. Лекс прикинул, за сколько они сами будут продавать зеркала, особенно с учетом налогов, но потом махнул рукой. Когда все наладится и народу станет достаточно, всегда можно будет торговать самим. Сделать лавку у входа и посадить туда грамотных и умных людей. А сейчас Бэлу действительно хоть разорвись! А впереди еще красивая посуда и витражные стекла. И поскольку дома здесь строили по одному шаблону, то и оконные рамы можно было делать стандартного размера. Только вот, как освободить Рарха? Сишь занимался с детьми, а вот Рарху приходилось выполнять эксклюзивную работу, и это просто дар небес, а не помощник! Лекс даже не представлял, как бы он со всем справился, если бы не Рарх. Одно дело, нарисовать чертеж и объяснить, что должно получиться, и совсем другое дело, сделать это все своими руками. Особенно, когда познания в древесине на уровне колки дров.
Лекс оценил белые чаши с прозрачными «зернышками» и нежным рисунком. Крин со своими подмастерьями расцвели от щедрой похвалы рыжика и, окрыленные, бросились делать новые шедевры, заодно Крин сделал свежий замес белой глины и сообщил Лексу, что пора посылать в имение за новой партией глины и шпата. Лекс отправил Крина к Тиро, тот распоряжался грузовыми самочками и свободными от работы людьми.
У Мэла закончилось серебро, которым он, как амальгамой, покрывал зеркала. Лекс отправил его к городским менялам поменять золотые монеты на серебряные. Покупать серебряные слитки не хотелось, с ними была дополнительная морока, чтобы разделить большую болванку на множество маленьких кусочков. Монеты были привычней и удобнее в таком мелком деле. Качество самого стекла на зеркалах было вполне приемлемым. Порой с легкими искривлениями, но вполне приличное, так-то, мелкие дефекты на больших зеркалах так не бросались в глаза, как на маленьких, но Мэл старался, как только мог. В мире Александра за такое качество их, скорее всего, побили бы ссаной тряпкой, но в этом мире, где отполированное серебряное или золотое блюдо было у модниц вместо зеркал, зеркала новой гильдии были сродни чуду и казались просто идеальными.
Пин возился с красящими пигментами для эмалей. С тех пор, как Лир приноровился рисовать разведенными в сладкой воде красками, его запасы значительно поредели. Даже с черным цветом были проблемы, сажа на трубах еще не успела осесть с начала нового года, а та сажа, что была с прошлой чистки дымоходов, уже заканчивалась. Лекс отправил Пина в старый город купить несколько оловянных и медных чушек. От свинцового якоря осталось только верхнее кольцо, через которое привязывали веревку, но свинцовый сурик почти не пользовался спросом из-за своего резкого оранжевого цвета.
Но вот свинцовые белила осторожно собирались Бэлом, сушились и складывались в отдельную коробочку. Лекс пообещал, что как только коробочка наполнится, он обязательно сделает с ним хрусталь. Лекс собирался сделать несколько подзорных труб. Туда должно было пойти только идеально прозрачное стекло. У Мэла такое из песка никогда бы не получилось даже при всей старательности. Оставалось только продумать, как шлифовать линзы…
Лекс вздохнул и отправился в кузню, проверить, как там Броззи делает литье по шаблону. У бритого Броззи все получалось вполне неплохо. Он уже приноровился делать литье без воздушных пузырей и не ждать полного остывания на воздухе. Стоило только отливке немного схватиться в форме, как Броззи щипцами доставал бронзовую оправу и отправлял ее в бочку с водой, откуда ее уже вылавливали мальчишки-подмастерья и сразу начинали зачищать края и полировать выступающие части узора. Лекс понадеялся, что Орис со своим подмастерьем сможет работать рядом с Броззи. Тем более, что Орису потребуется в основном наковальня, а Броззи ей сейчас не пользовался.
Сам Орис пришел не только с подмастерьем, который, кстати сказать, был уже не молодым парнем, а вполне взрослым мужчиной с седыми висками, но и с младшим сыном, который был в учениках у «подмастерья». На удивленный взгляд Лекса Орис пояснил, что его друг с седыми висками, очень хороший мастер, пошел в подмастерья в новую гильдию оружейников и теперь постигает новую науку — ковку «звездных клинков». Лекс постарался не поморщиться на такое высокопарное название. Мало ему Лейшана с его каменными клинками, так еще и Орис назвал сталь «звёздным металлом». Ну да, по сравнению с привычной желтой бронзой сталь действительно имела холодный белый цвет, совсем как свет звезд, но для самого Лекса привычнее была цифро-буквенная маркировка стали… но… Лекс вздохнул, но не в этом мире и не с этим развитием технологии.
Орис передал Лексу листы пергамента, плотно завернутые в ткань и перевязанные веревочкой с хитрым узлом. Лекс, только увидев подмигивание старого мастера, вдруг вспомнил о «домашнем задании» своих новых учеников. Ну вот! Теперь как-то надо будет разобраться с каракулями и понять, что поняли и, главное, что не поняли «Орис и компания» в основах неорганической химии!! Хоть разорвись! Лекс тяжко вздохнул и, отправив всех на кузню, сам отправился в спальню, оставить там листы с каракулями и забрать деревянный прототип арбалета.
Поскольку деревянная стрела была одна, а во дворе много народу, то Лекс объяснял принцип работы арбалета практически на пальцах. Под самый конец зарядил его мелким камешком, просто, чтобы показать принцип работы механизма спуска в действии. Камешек, пущенный из арбалета, отрикошетил пару раз от стен и попал в сына Ориса, вызвав испуганное шипение у парня. Сила выстрела впечатлила кузнецов, и они захотели делать новое оружие, поскольку именно они оружейники в столице.
Лекс похмыкал и сообщил, что посоветуется с мужем по поводу того, кто именно будет делать новую игрушку, а пока ему надо сделать штук пять таких арбалетов как можно быстрее. Кроме этого, Лекс объяснил, что надо сделать еще и несколько крюков, которые будут крепиться на широких поясах. Арбалет был разобран на составляющие, и Лекс разделил, что остается деревянным, а что должно быть выковано из бронзы. Вскоре мастера подвязали фартуки, подкинули угля в горн и работа закипела.
К тому времени, как зевающий Рарх вышел из своей комнаты, Орис выложил перед ним бронзовые упоры, крючья, крючки, защелки и ручки спускных механизмов. Рарх быстро собрал один арбалет и проверил, как все подходит под размер рукояти. На фоне искусной работы Ориса быстрая модель самого Рарха выглядела не очень презентабельно, и Рарх, недовольно фыркнув, умчался в свою мастерскую с желанием утереть нос кузнецам. Оставалось только послать Тиро за прочной тетивой и подождать выкованных болтов, и тогда можно будет начать испытание новой игрушки!
Лекс уже мысленно прикидывал, где и как именно будет проводить первые стрельбы, когда ворота открылись и там показался Тургул. Он был бос, в простой тунике, и цветом лица по зелени мог соперничать с молодой листвой на деревьях.
Заботы младших мужей
Лекс удивленно замер. Босой Тургул? Это было странно… Сканд снимал сапоги только в кровати или купальне. Он мог бегать по дому голым, но всегда в обувке. Сапоги были скорее символом принадлежности к воинам, чем обувью… И увидеть Тургула, взбивающего пальцами ног уличную пыль, было так же невероятно, как говорящего ящера. Бэл бросил свои дела и кинулся к мужу.
— Тургул! Что случилось? — Бэл похлопал его по плечам и спине, проверяя на наличие ран и повязок, — как ты себя чувствуешь?
— Нормально… — слабо отозвался центурион, — устал немного, а так ничего…
— А где твои сапоги? — насторожился Бэл, — тебя что, из армии выгнали?
— Нет! — дернулся Тургул и сразу опустил плечи, — я их выкинул… они так и не отмылись, а тащить такую грязь в дом я не захотел. Я помылся в казарме, но хотел бы повторить, — протянул центурион и тяжело сглотнул, — и желательно, с щелоком, а то мне что-то… наши там пошли в термы, а я домой…
Бэл без лишних вопросов организовал мальчишек, которые притащили на улицу медную ванну, начали таскать в нее воду и сразу разожгли под днищем небольшой костер, чтобы нагреть ее. Тургул сбросил с плеча шест, на котором висели кожаные доспехи, и устало скинул тунику возле ванны. Девки притащили банку с щелоком и скамеечку, центурион сразу сел на нее и с явным удовольствием понюхал едкий постирочный щелок. Бэл отобрал у него банку и послал девок за душистым мылом.
Ма появилась во дворе с младенцем на руках и поняв, что делают мужья, передала ребенка одной из женщин Оливы и направилась к ванне. Бэл окатил Тургула едва теплой водой, а Ма отобрала у него мыльный корень и стала растирать мужу спину и плечи. Тургул устало оперся локтями на колени и довольно заурчал. Лекс издали посмотрел за семейной идиллией и решил пристать к центуриону позже, когда тот расслабится после работы.
В последние дни всем приходилось работать больше обычного, и даже Ма не отставала от мужей. Она взяла на себя заботу о подкидыше и заодно хвостиком ходила за Оливой, постигая науку ведения домашнего хозяйства. Она была рабыней с самого рождения, никогда не владела вещами и, естественно, не занималась хозяйством. А теперь, вдруг оказавшись женой двух очень важных людей — центуриона и главы гильдии, поняла, что рано или поздно ей придется возглавить дом, и теперь училась всему, с дотошностью вникая во все мелочи ведения хозяйства. Ей пришлось учиться грамоте и счету, причем, по указанию Бэла, она училась и цифрам Лекса, и тем, что были приняты в ходу среди торговцев. Постигала науку сложения и вычитания и ведения хозяйственных записей. А впереди были походы на базар с Тиро и покупка продуктов.
Сам же домоправитель подхватил в руки образец тетивы и, крикнув мальчишек с корзинами, отправился на рынок. Он собирался прикупить рыбы и зелени, которая уже появилась на местном базаре. Мясо все еще было в дефиците, но вот рыбы хватало в изобилии. Так же, как и молодых овощей. Крестьяне привозили целые вязанки молодого лучка и чесночка, и все с азартом хрустели свежей зеленушкой. Тиро рассказывал, что всех строителей обязательно кормят раз в день за счет городской казны, и поэтому на стройке нет недостатка в работниках.
И вообще, жизнь в городе бурлит и радостно пенится. Ветераны, у которых в прошлом году закончился срок контракта, ушли в отставку с приличными наградными помимо оплаты за работу. Год был очень удачным, поэтому многие захотели продлить свои контракты в расчете, что удача будет благосклонна к Сканду и дальше, и они уйдут в отставку очень обеспеченными людьми. Но многие, наоборот, торопились закончить службу и найти себе работу в столице. Сейчас был очень благоприятный момент. Город расширялся, строились и жилые кварталы, и кварталы новых гильдий. Был подходящий период наняться учеником к мастеру и получить профессию, которая позволит завести семью.
От Бэла отстали с просьбами об ученичестве только после объявления, что набора в ученики не будет до окончания стройки, но в другие гильдии народ набирали с большим азартом. Гончары, заполучив гончарные круги и печи для обжига, с радостью вцепились в глазурь и краски. Это открывало им большие возможности в работе. Улучшились и качество, и скорость изготовления. На удивление, местных младших брали в гильдию из расчета, чтобы те расписывали тарелки и блюда. Почему-то все решили, что с подобным могут справиться только младшие со своими маленькими руками и старательностью. Теперь керамическую посуду покупали не только для рабов и как тару для продуктов, но и для повседневного пользования. Красивые тарелки из глины были намного приятнее и для глаза и для каждодневного использования, чем оловянная посуда.