Мэл будет заниматься зеркалами. Мы их будем делать разными по размеру, и я хотел бы, чтобы мы их представляли, как товар на продажу, а не просто зеркальное стекло, а это значит, нам нужны для них рамы. Придется самим делать рамы к зеркалам. Самые простые — это бронзовые или, возможно, серебряные. Я покажу, как можно делать литье по форме. А для этого понадобятся керамические формы, которые будет делать Крин, а Броззи будет заниматься отливками и заодно учить детей. Кроме этого, вместе с Броззи мы займемся эмалями на металле. Давно хотел пояс с цветными бляшками. И красивые браслеты девкам. У меня заготовки для браслетов так давно валяются, а времени заняться этим все нет. Но теперь, когда каждый займется своим, я смогу заняться, чем хочется. А я хочу сделать что-то красивое…
— А что буду делать я? — Бэл взволнованно отошел от двери и замер напротив Лекса, — ты не хочешь давать мне дела, потому что у меня будут муж и жена? Ты считаешь, что семья помешает мне с работой?
— Нет, Бэл! — Лекс махнул на взволнованного молодого мужчину рукой, — семья не будет помехой, наоборот, у тебя появится стимул стать лучшим, ради них и для них. У тебя муж воин, и ты сам прекрасно разбираешься в оружии. Ты поможешь мне с гильдией оружейников, для тебя появляться там будет нормально и не вызовет подозрений. И, кроме того, ты будешь моим помощником в новых идеях. Я собираюсь сделать хрусталь. Я вам говорил в самом начале, что стекло бывает разным.
И мы с тобой попробуем сделать другое стекло, то, в которое не нужен песок. Из него мы сделаем такую штуку, — Лекс повел руками, пытаясь объяснить на пальцах про подзорную трубу, — м-м, короче говоря, она поможет смотреть далеко. Намного дальше, чем видит обычно человек. А еще я собираюсь порадовать Киреля новой забавой. Это будет опасно и детей туда нельзя подпускать, поэтому мы все будем делать сами. А когда все получится, мы расскажем и покажем, что именно мы сделали.
Лекс обвел взглядом взволнованных людей и улыбнулся, они выглядели такими сосредоточенными, как будто Лекс собирался завоевывать с ними весь мир.
— Но пока это только планы, и они должны остаться в секрете. Каждый из вас знает, что его ждет, и может составить план на будущее. Распределите, кого из детей кто возьмет. Совсем маленькие или бестолковые останутся пока на кухне, под присмотром девок и Тиро. Пускай растут в тишине и порядке. Помогают по хозяйству, а потом мы придумаем, кого куда пристроить. Может, у кого-нибудь появится талант, как у Лира. Будем присматривать за ними. Но главное, держать все в секрете. Не забывайте, враги не дремлют и постараются выведать у нас, чем мы занимаемся.
— Если еще раз пойдешь пить пиво с земляками или нет, — Бэл отвесил Броззи подзатыльник, — то я сам тебя на арену выкину! Кусок говна ящера! Я с тебя глаз не спущу! Попробуй только рот открыть! Я ещё не закончил расследование по прошлому разу. Это тебя Лекс простил, у него сердце большое, а я не успокоюсь, пока не разберусь со всем. Я с Крином ходил в таверну и выяснил, что пить ты начал с людьми Чаречаши, а ушел с кем-то из торговцев. А когда закончится сезон, мы с Тургулом доберемся до той таверны, где тебя нашли, и выясним, кто тебя туда привез и почему оставил! Не думай, что я забыл о тебе!
— Бэл!! — Лекс растерялся, он считал, что все забыли о неприятности с Броззи, и не ожидал, что Бэл занялся самостоятельным расследованием, — Бэл, ты не прав, с каждым может случиться неприятность, но я тебя уверяю…
— Лекс!!! Ска!! Помогите!! — в коридоре послышался громкий плач Ламиля, — Лекс!! — Лекса сорвало со стула, как лист, он так ломанулся в дверь, что снес Тургула, который все еще подпирал ее.
— Что?! Кто обидел?! Ламиль, я здесь! — Лекс подхватил на руки плачущего ребенка, возле которого крутился Аши, — что случилось? Где болит?
— Он живой! — Ламиль прижимал к груди черный комочек, — а Аши хочет его съесть! А он живой и пищит! Не позволяй его убить! Он маленький и хороший! Он будет моим! Не убивай его, если он маленький!
— Кто живой? — не понял рыжик, — кто пищит? Аши?
— Нет. Вот это — Пипи! — Ламиль разжал ручки и показал смятый клубочек, — он живой и пищал! Пусть он живет!
— М-м, дай его мне, пожалуйста, — Лекс протянул ладонь, на которую положили весьма потрепанного зверька, — хорошо, я помогу ему, только ты не плачь… договорились? Я испугался, когда услышал, как ты плакал. Не делай так больше. Хорошо?
— Хорошо! А ты ему поможешь? — Ламиль растер слезки по мордашке и уставился глазками как у кота Шрека.
— Конечно, помогу, — вздохнул Лекс, — будет у нас дома еще одна зверушка.
— Я люблю тебя, я знал, что ты мне поможешь, и Пипи поможешь, — Ламиль обнял Лекса за шею и, положив голову на плечо, тяжело вздохнул, — ты самый лучший! Ты всем помогаешь!
— Да, — переглянулись бывшие монахи, — всем помогает и защищает. Кто бы только его защитил…
Четверка встала рядом плечо в плечо. Рарх хмыкнул и вытянулся возле них. Броззи прекратил виновато прятать голову в плечи и, развернувшись, встал, выпятив грудь. Он не предаст доверия и будет до конца с человеком, который ему так верит. А Тургул не знал, куда смотреть, то ли на Лекса, который ворковал с ребенком, пытаясь его утешить, то ли на воинственных людей за его спиной. Он немного услышал, о чем говорили за дверью, и решил, что Сканд должен быть в курсе. И Бэл, безусловно, прав, Лекса надо защищать и постараться припрятать его от всех любопытных.
Конец сезона штормов
Лекс так и не определился, чем именно считать зверушку. Летучей мышью с клювом или кожаной птицей. Ламиль крутился рядом и переживал, чтобы со зверьком все было хорошо. Под его пристальным присмотром Лекс проверил зверюшку на предмет переломов конечностей или явных опухолей из-за внутренних гематом, но кроме нескольких порезов кожи и точечных проколов, по всей видимости, нанесенных зубами Аши, больше повреждений не нашлось.
Тиро, который с интересом крутился рядом, сразу рассказал что эти, хм, птички, спят в гнездах, когда холодно, и просыпаются только, когда становится тепло и появляется первая листва. Поэтому, возможно, когда Аши притащил птичку, она была не дохлая, а просто замершая и спала. А когда дети стали трогать ее горячими ручками, она отогрелась, ожила и запищала. Она еще должна спать, и если они хотят ей добра, то стоит вынести ее на улицу и там оставить, где-нибудь на ветке, чтобы Аши опять не достал, или, лучше в уголочке, чтобы ветром не сдуло.
Но Ламиль опять нахмурился, как осенняя тучка, и приготовился плакать, и Лекс свернул из полотенца гнёздышко, водрузив посередине птичку, которая вяло трепыхалась, и уложил все это в маленькую корзину.
— Вот тебе сонная птичка Пипи, — Лекс вручил корзину Ламилю, — можешь за ней присматривать, пока птичка не проснется. Только не хватай ее руками, а то она сдохнет.
Ламиль довольно прижал к животу корзинку и побежал показывать своего питомца остальным детям.
— Если она сдохнет от неумеренной детской любви, — Лекс приблизился к уху Тиро, — придется найти другую птичку, не думаю, что Ламиль заметит подмену.
— А что Пипи будет кушать? — Ламиль прибежал с корзинкой, — мне кажется, Пипи голодный, смотри, как клювик открывает… бедненький…
— Они всеядны, — Тиро пожал плечами, — в имениях они портят урожай фруктов, у моря они ковыряются в выброшенных водорослях, у нас в саду охотились на насекомых и жуков, которые портят деревья. Поэтому твой Пипи съест все, что ты ему дашь. — Тиро улыбнулся ребенку и тихо добавил Лексу, — а еще, они не брезгуют подъедать падаль и рыться в говне ящеров. К ним никакая зараза не пристает. А еще, они очень умные и быстро соображают. Бывает, стая таких «бедненьких» птичек заманивает ящера в ловушку, так, чтобы он от злости бежал следом за ними и свалился в пропасть или наткнулся на ветки и сдох, а потом они его съедают. А порой они помогают крупным хищникам охотиться, поднимают и выгоняют добычу, а потом доедают то, что ящер им оставит.
Тиро тем временем отрезал кусок сыра и передал Ламилю, а тот уселся на пол и стал кормить птичку, поднося маленькие кусочки к клюву. Совсем, как Лекс вначале кормил Аши. Тиро только хмыкнул и пробормотал про жалостливых младших и дисциплину казармы, которой им всем явно не хватало. Ламиль тем временем в окружении мальчишек и под присмотром Ниюли покормил Пипи и не успокоился, пока тот не съел весь предложенный кусочек сыра, а после этого укрыл питомца концом полотенца и стал петь ему колыбельную.
Лекс только пожал плечами. Ребенок счастлив? Ну и ладно. А сам подхватил кусок лепешки и пару яблок и отправился посмотреть, чем остальные занимаются. Рарх вышел в свою мастерскую сделать ревизию оставшейся древесины. Дождя уже не было, а ветер стал намного тише, поэтому Лекс тоже вышел на улицу. Аши преданно вился у его ног. С тех пор, как у Ламиля появилась корзинка с Пипи, ребенок отгонял его от себя, и бедный Аши переживал, что его уже разлюбили, поэтому Лекс не гнал его и время от времени гладил по голове.