— Детки леноваты — родители виноваты! — Лекс хлестнул Броззи по попе, — нет на свете ничего хуже лени и безделья. От них только глупые мысли в голове появляются и болячки цепляются…
Лекс хлестал Броззи и приговаривал, вспоминая, как в свое время отец мозги выносил, когда замечал неглаженую форму или грязь на полу. С тех пор, как уехала мать, они с отцом занимались хозяйством сами, и маленький Александр быстро научился стирать свои трусы и носки и заправлять кровать. Когда подрос, отец научил гладить утюгом и мыть полы. А потом пришлось учиться готовить, варить картошку или пельмени. Отец целыми днями пропадал на службе, и чтобы не умереть с голоду, пришлось многому учиться самостоятельно. А приходя со службы, отец мог устроить выволочку за немытую посуду или грязь на полу. Поэтому про лень и безделье Лекс мог цитировать отца долго. Но при этом он старательно раскрашивал зад Броззи следами от розги, стараясь не попадать дважды по одному месту.
Когда попа Броззи стала равномерно розовой, Лекс прекратил воспитательный процесс и только сейчас заметил, как на кухне тихо. Все сидели с приоткрытыми ртами и замерев на месте, но стоило Лексу обвести взглядом домашних, все как будто очнулись и принялись очень энергично чем-то заниматься, всем своим видом показывая, что они не лентяи и очень даже заняты… Даже Ламиль быстро вскарабкался на качалку и принялся энергично раскачиваться. А Аши притащил потрепанный клубочек, который был когда-то мячиком и, положив его у ног Лекса, преданно заглянул в глаза и замахал хвостом. Тиро крякнул и девки метнулись разносить на столы тарелки с мясом и сыром и лепешки.
— Вставай, — Лекс кивнул на ученика, — на первый раз хватит. Будешь спать с детьми, и пока не закончится сезон, будешь носить воду девкам на кухню и выносить ссаное ведро в туалет. Хоть какая-то польза от тебя будет. А как только погода наладится, начнешь тренироваться с молотом, чтобы силы были.
Броззи счастливо закивал головой и, схватив ведро, выскочил на улицу. Сканд с явной опаской подошел к мужу и с сомнением посмотрел на розгу в его руке.
— И откуда такие философские рассуждения о труде и лени у младшего королевских кровей? Такие слова были бы понятны в семье ремесленника, но ты, Лекс? Откуда такие мысли в твоей голове? Опять боги?
— Хм, — Лекс растерялся, вот ведь спалился на ровном месте, как Штирлиц с медведем, придется выкручиваться, — я, между прочим, с тех пор, как покинул дворец, о многом успел подумать и переосмыслить былую жизнь. Если ты помнишь, первое время в клетке я молчал. Молчал и думал. И вот тогда я понял, что вся моя прошлая жизнь была ошибкой и надо что-то в ней менять.
— Сахарочек… — Сканд опять виновато закусил губу.
— Но я рад, что все случилось, как случилось, — Лекс улыбнулся и обнял мужа, — а иначе я не встретил бы тебя… — Лекс внутреннее отвесил себе оплеуху и попытался исправиться, — ну, вернее, я не был бы твоим мужем. Представь, я сейчас был бы мужем Пушана, а ты сейчас спал бы в пустом и холодном доме…
— Я тоже рад, что все случилось, как случилось… — Сканд прижал печального рыжика и попытался поцеловать, но тот вывернулся.
— Не надо тащить меня в спальню голодным! — возмутился Лекс и оторвал от своего филея загребущие ручки, — я знаю, чем все эти поцелуйчики заканчиваются! Я сегодня совсем немного позавтракал, обед пропустил, а вот ужин упускать не намерен!
Сканд и Тиро рассмеялись почти одновременно. В камине как раз закипела вода в котелках и девки бросили туда сушеных трав и ягод. По кухне сразу поплыли приятные запахи. Тиро дал команду к ужину и все стали складывать свои инструменты и откладывать недоделанные дела. Лекс со Скандом заняли привычные места. К Лексу на руки попросился Ламиль и сразу схватился за лепешку, а Аши метался между любимым хозяином и Тиро, который кидал мясную обрезь в миску, из которой кормили детеныша. А потом начал разрывать на кусочки лепешку и кусок подсохшего сыра. Когда Тиро закончил и понес миску к привычному месту у двери, Аши преданно лизнул колено Лекса, а потом рванул к кормушке на такой скорости, что стол дернулся, когда детеныш толкнул его боком.
— Завтра пойду в казарму. Проверю, как там все поживают, — Сканд жевал мясо, раздумывая о своем. — Во время штормов городские ворота закрыты, да и улицы стоят пустые. Хотя, всегда найдутся сумасшедшие, вроде Лейшана, которым загорелась в заднице берёста, чтобы ехать в такую погоду за город. За городом в трущобах пусто, все прячутся загодя, но бывает, кто-то появляется. Поэтому дежурные на воротах всегда есть, и патрули обходят городские улицы на случай пожаров. И хотя все уже основательно залито дождем, но пять лет назад в одном доме случился пожар, который перекинулся на целый квартал, так что надо быть настороже. А еще, выборочно проверяют пустые дома аристократов. Бывает, серый квартал шалит. Перебьют охрану и выносят все ценное, что хозяева оставили. Хотя в этом году должно быть тише. Многих перебили на арене, а оставшихся в каменоломни отослали, а кого не поймали при облавах, затаились.
— Попробуй там очаги на кухне оживить, — посоветовал Лекс, — прихвати с собой монахов от Лейшана. Если они один раз сделали, то и второй получится. Понимаю, что сезон уже к концу подходит, но все равно, горячая еда — это полезнее, чем сухомятка. Кирпичи можно взять в гильдии гончаров, вместо якоря положить просто большой камень, или два. Трубы мокрые, наверно, но ничего, потихоньку прогреть и затопить.
— А это хорошая идея, — обрадовался Сканд, — пойду к Лейшану, узнаю, как у него все получилось. Хочешь со мной?
— Нет, — Лекс передернул плечами, — там холодно и мокро. Я лучше с детьми посижу, здесь теплее…
— Ты прав, — Сканд поцеловал Лекса в висок, — все время забываю, что в пустыне намного жарче, чем у нас. У вас там песчаные бури и сухие грозы. И люди, если и запасаются, так только водой. Ладно, не грусти, я скоро вернусь.
— Угу, — Лекс поставил на пол ребенка, — вернёшься пьяным, будешь спать на коврике вместе с Аши.
Сканд довольно свистнул и, взяв из рук Тиро плащ, вышел под проливной дождь. Лекс дошел до дверей. На улице начинались сумерки, раскрашенные фиолетовыми тенями. Красная луна стала немножко меньше, хотя хоровод облаков, движущийся одновременно в разных направлениях, все равно казался кадрами из сюрреалистического фильма.
— Мэл, — Лекс закрыл дверь и посмотрел на ближайшего ученика, — я завтра собираюсь попробовать одну божественную новинку. Она называется гончарный круг. Боги показали, как это должно работать, но только видеть и делать самому — это разные вещи. У нас есть еще глина?
Мэл переглянулся с Крином и растерянно развел руками. Обычной глины если и оставалось, то совсем маленький кусочек, и тот, скорее всего, уже засох. Лекс всю глину использовал, когда делал «секрет» в теплой комнате. Лекс вспомнил, что он действительно делал из сырой глины своеобразные крышки на тиглях со сталью, но эта проблема была поправима. С утра ученики пообещали сходить в гильдию гончаров и раздобыть необходимое.
— Вот и прекрасно! — Лекс потер руки, — давно надо было этим заняться! А если мы собираемся делать фарфор, то без гончарного круга нам не обойтись. Глина глиной, но качество работы должно стать на порядок лучше. То, что делают сейчас, это просто катастрофа!
Примечание к части
* пария — отверженное, бесправное, угнетаемое существо
Круг и круги
Сканд пришел домой пьяный. Лекс, когда понял, что муж придет поздно, перетащил к себе в кровать спящего Ламиля, принципиально забрал с его кровати мех и завернулся в две шкуры, как в кокон. Сканд вломился среди ночи, пошатываясь и дыша перегаром, наступив на спящих Аши и Ниюли. Нашикал на них, чтобы не шумели. Подёргал шкуру, под которой прятался Лекс и, после того, как его лягнули пару раз, упал на кровать Ламиля и, привольно раскинувшись, уснул.
Лекс встал и на всякий случай обнюхал мужа. От него пахло дымом очага (значит, Лейшан растопил-таки камин), вином и острой чесночной закуской (Сканд знал, что Лекс не терпит чеснока и всегда на ужин воздерживался от подобной пищи, а тут наелся вонючести, значит, предполагал, что в кровать к мужу не попадет), от него пахло немного потом и собственным телом, но без постороннего запаха и без запаха спермы (значит, не блядствовал). Хотя в этом мире предложить доступное тело гостю было сродни чашке чая, но Сканд знал, как ревниво Лекс выступал против подобных «угощений» и, по всей видимости, удержался от этого, даже будучи пьяным. Это радовало.
Лекс постоял над подхрапывающим мужем и решил не предпринимать утром репрессий из-за пьянки, и даже, более того, накрыл его шкурой, хотя Сканд был горячий, как радиатор, но Лекс замерз сам, и поэтому вид полуголого Сканда вызывал единственное желание — укрыть, чтобы не простудился. А потом забрался к пылающему Ламилю и, быстро согревшись, уснул с чистой совестью. Утром проснулся от того, что Аши нежно лизал ему пятку, намекая, что пора подниматься и кормить детеныша. Аккуратно встал и, подхватив полусонного ребенка, велел Ниюли тихо открыть дверь, чтобы не беспокоить сонного Сканда.
Появление Лекса на кухне с сонным ребенком на руках вызвало переполох среди девок, и те принялись уговаривать Лекса не сердиться на мужа, решив, что тот, обидевшись, сбежал из спальни. Пришлось нашикать на них, как Сканд на Аши, а то разбудят мужа, а ему лучше проспаться. Когда все поняли, что хозяева не разругались, они посветлели лицами и вернулись к домашним хлопотам. Лексу поставили скамью возле камина, чтобы тому было тепло сидеть с ребенком, а сами принялись будить всех и готовить кухню к наступающему дню. Детей поднимали, матрасы стягивали в угол. Возле двери охранники и носильщики, которые остались в доме Сканда на сезон штормов, занялись разминкой. Выздоравливающих перетягивали в угол и там устраивали до вечера.
Тургул сегодня пришел сам, только опираясь на плечо Бэла, и сразу включился в силовую тренировку вместе с охранниками. Правда, сидя верхом на скамье. Но, тем не менее, он крутил корпусом и напрягал ноги под пристальным взглядом Бэла, который стоял у него за спиной, сложив руки на груди и недовольно зыркая глазами. Но ноги Тургула уже не выглядели такими, как у ребенка, и имели вполне привычный размер. Но, по всей видимости, Бэлу было виднее, и старший только хмыкал, но послушно сидел попой на скамье.