К пляжу направлялся караван грузовых ящеров, между каждой парой были закреплены носилки, чтобы перевозить тяжелый груз. На берегу под усиленной охраной стояла все еще приличная стопка сундуков, Лекс подумал вдруг, что, несмотря на выплату войску, у императора казна очень сильно пополнится. Как бы это не стало причиной для очередной войны. Алчность соседей — самый лучший стимул для начала войны. Но что тут сделаешь?
На городских улицах показался паланкин Киреля. Лекс помнил его с тех пор, как императорская чета приезжала в усадьбу посмотреть на требушеты. Как давно это было! Лекс поежился от воспоминаний, он был уверен что, сделав требушеты, он освободит Рарха и сможет освободиться сам. Но тут, как птичка и сети, завяз коготок, можно перестать трепыхаться, потому что с каждым движением будешь запутываться в обязательствах все сильнее. Паланкин был закреплен на спинах коротколапых ящеров, но когда паланкин развернулся, то рыжик увидел, что внутри не Кирель, а Пушан. Ах, ну да, как он забыл: аристократы передвигаются в паланкинах! Только Сканд ездит верхом, как военный.
Кстати, Сканд на синем Шу вскоре нагнал паланкин брата и они о чем-то стали разговаривать. Похоже, они о чем-то договаривались. Вот Пушан улыбнулся и махнул брату рукой, как будто прогоняя. Сканд рассмеялся в ответ и двинулся в сторону старого дворца. Лекс вздохнул и отправился проверить, что из съестного осталось в корзине. На удивление, еда там была совершенно нетронутой, даже оторванный вчера кусок лепешки сиротливо лежал сверху под салфеткой. Лекс хотел спросить, почему не ели воины, но тут увидел большую корзину, по внешнему виду, совершенно пустую. Рыжик тогда без лишних вопросов откинул салфетку и принялся завтракать. Во фляге был сладкий сок, а на дне обнаружились засахаренные кусочки фруктов и орешки.
Внизу раздался знакомый свист. Пин глянул вниз и расцвел довольной улыбкой, сообщив, что они все, похоже, отправляются домой. Лекс, подскочив к краю, увидел крайне довольного Сканда во главе небольшого табуна оседланных самочек. Рыжик не стал дожидаться, пока его опять обвяжут веревкой, как ребенка, быстро сбросил конец веревки и скользнул вниз, как это делали все. Веревка скользнула горячим по ладоням, но это было неважно, наконец-то это великое сидение закончено! Можно вернуться домой и опять иметь возможность ходить везде и делать все, что захочется!
Сканд перехватил рыжика в воздухе и усадил к себе на ноги, а после этого впился в его губы поцелуем, как умирающий от жажды в живительный источник. Лекс довольно вцепился в волосы мужа двумя руками, он и сам едва не забыл, как классно целуется этот громила. Только то, что следом стали спускаться еще люди, заставило парочку разорвать приветственный поцелуй.
— Мы едем домой! — Сканд предвкушающее улыбнулся, — я договорился с Пушаном, он вместе с наместником присмотрит за отправкой добычи в столицу. Своим командирам я тоже уже отдал последние распоряжения, они дождутся окончания перевозки и, наконец, все, кто не приписан к местному гарнизону, смогут вернуться в родные казармы. Триумф победителей сделаем уже после праздника вылупления. Ну что за торжество победы без родителей? Да и казначею надо умудриться пересчитать всю добычу и определиться с выплатами.
— Поехали быстрее домой! — Лекс поблагодарил Пина, который подвел оседланную самочку ближе, и рыжик смог просто перебраться из одного седла в другое. И, наконец, подобрав поводья у самочки, довольно улыбнулся, — вначале помоюсь, как следует в ванной, а потом надену чистую одежду, а то от меня воняет, как от Шу. А вот потом лягу в чистую кроватку и усну!
— Ты надеешься, что я дам тебе вот так просто уснуть? Наивный! — Сканд блеснул бандитской улыбкой и стегнул самочку Лекса, — давай поторопимся, а то я завалю тебя в ближайшие кусты! Давно хотел заняться любовью в бассейне! И в ванной! И про кусты я, кстати, не пошутил!
— Фу, плохой ящер! Плохой! — Лекс покрутил головой, ориентируясь, где выезд из города, и сам стегнул самочку, бросив через плечо, — догони вначале!
За спиной раздалось голодное рычание, которое переросло в крайне довольный смех. Сканд вскоре нагнал самочку Лекса и поехал рядом. В город потянулся ручеек людей. Это были, в основном, взрослые женщины и мужчины, и почти не было детей. Похоже, люди хотели вначале удостовериться, что в городе на самом деле спокойно, прежде чем тащить детей. Из города двигались, в основном, груженые ящеры под конвоем военных. Из-за того, что грузовые ящеры были крайне медлительны, их сопровождали пешие бойцы. Небольшие караваны из пяти-шести груженых пар сопровождало несколько всадников. Их ящеры только щелкали пастями вслед пролетающей на предельной скорости небольшой группе.
Вместе со Скандом и Лексом ехала троица лексовых учеников и еще пяток хорошо вооруженных воинов верхом на таких же крупных ящерах, как и Шу. Лекс с наслаждением подставлял лицо ветру и сжимал ногами бока самочки. После долгого сидения на одном месте, прокатиться с ветерком — это было самое оно! Дорога пролетела в одно мгновенье. Казалось, они только отъехали от сторожевых башен, как почти сразу выросли стены столицы. Лекс довольно улыбнулся стражникам на стенах у ворот. Скоро он окажется дома!
Попетляв по знакомым улочкам, мимо городского рынка, полного людей, и гильдийских кварталов, ящеры выскочили на площадь перед магистратурой, а там и до родных дверей рукой подать! Но на удивление, ворота дома оказались открыты и народу во дворе было, как на рыночной площади. Везде мелькали женщины, бритые рабы и мальчишки разного возраста, как свои, так и совершенно незнакомые. Лекс растерянно остановил самочку перед воротами. Сканд спустился с седла и взял под уздцы Шу и самочку мужа.
— Это гости, — Сканд обреченно вздохнул, — семьи офицеров всем составом: жены, дети и старики. А еще младшие мужья и, возможно, наложники. Полный комплект. Они отправятся обратно, когда за ними приедут мужья, а это будет в лучшем варианте через пять-семь дней. Или нам придется самим сопровождать каждую семью под родной кров. А до тех пор они наши гости и наша головная боль.
— Может, вернемся в старый город, пока нас не заметили? — Лекс поджал губы, — как я понимаю, о спокойном сне в тишине можно даже не мечтать… надеюсь, на нашу спальню никто не претендует? Я буду сражаться за родную кровать!
Сканд улыбнулся и хотел что-то сказать, но тут их увидела Тара и бросилась к ним наперерез, как галера на таран.
— Слава богам! Вы успели! — Тара раздвигала своим телом людей, как корабль волны, — Прекрасно! У нас как раз будет день, чтобы привести Лекса в надлежащий вид и успеть примерить новую одежду! Осталось только обсудить, какие драгоценности вы наденете! Тиро показывал вашу коллекцию украшений, это, конечно, варварство и ужасно вызывающе, но может, оно и к лучшему. Пусть лучше все обсуждают драгоценности, чем короткие волосы Лекса! Я уже переживала, что пир придется перенести на несколько дней позже. Это было бы ужасно! Первый пир молодой семьи и вдруг откладывается! Это была бы просто катастрофа! Как хорошо, что вы соизволили приехать в срок!
— О, ПИР! А я и забыл совсем! — Лекс схватился за голову, — хочу обратно! Согласен сидеть на том утесе еще несколько дней! Сканд, давай удерем, пока ящеры оседланы.
— Не выйдет, — Тиро за их спинами закрыл ворота дома и довольно улыбнулся, — ты сам назначил день пира, вот сам и отдувайся!
Дом, милый дом
Лекс со стоном слез с ящера и посмотрел на Тиро, как на предателя, но тот только улыбнулся в ответ. Лекс показательно фыркнул и отправился не обниматься с Франкенштейном, как обычно, а проверить, как тут без него все. Броззи встретил его на пороге кузни. Он сказал, что с тех пор, как сюда «набились» гости, он ночует и дежурит в кузнице, чтобы не допустить внутрь любопытных людишек, которые все трогают и во все засовывают носы. Броззи показал затащенные внутрь мешки с цветным песком и даже ведерко со свинцовыми пластинами. Лекс с благодарностью осмотрелся в кузне, все было, как он и оставлял. Тигели, инструмент и даже деревянные коробочки на полках вдоль стены. Именно в них Лекс и хранил свои сокровища: стекло, окалину и готовые красители. Хорошо, что Броззи позаботился об их сохранности. Лекс сразу пообещал, что как только гости покинут их дом, он сразу займется его обучением.
Тиро тихо появился рядом и сообщил, что строительство второго горна идет по плану. Основание уже выложено, железные решетки и дверки, которые заказывали Нарье, тоже уже здесь. Мастер теперь хочет узнать о толщине стен для печи и принес образцы новых кирпичей. Лекс сразу помчался смотреть на них. Их внешний вид значительно улучшился, но вот обжиг заставлял желать лучшего. Лекс уже собрался отправляться в гильдию, чтобы объяснить, что обжиг соломой — это ужасно, но Тиро предупредил, что до пира осталось всего ничего, и главная задача для Лекса сейчас — помыться и подготовиться к пиру самому. А кирпичи подождут еще пару дней.
Лекс опять недовольно фыркнул и, показательно вздернув нос, отправился к каморке, где раньше жила четверка. Дверь была закрыта и Лекс постучал, прежде чем войти. В комнате было темно из-за закрытых жалюзи, а еще пахло, как в лазарете, травами и ментолом. Бэл сразу встал с одной из кроватей, на другой лежал, по всей видимости, Тургул, вернее то, что от него осталось. Лекс шепотом спросил, как у них дела.
— Пока все в порядке, — Бэл приоткрыл жалюзи, чтобы пустить больше света. В щелочке сразу показалась любопытная мордашка ребенка, — я держу его на обезболивающих и снотворном. Он все время спит. Кожа уже начала формироваться. Тиро посоветовал на третий день начать делать мокрые компрессы, чтобы обожженные корочки легче сходили. Спасибо, что разрешили оставить его в живых и позволили мне заботиться о нем. Тургул — хороший человек, будет жалко, если он так глупо умрет.
— Бэл, я тут одну вещь хотел узнать, — Лекс не знал, как перевести тему, на человеческий огрызок было страшно смотреть, и он отводил глаза, — мне тут Пин рассказывал о сером квартале. Скажи, а Кирель использует монахов для убийств неугодных ему людей?
Лекс коротко рассказал о нападении на Сканда и своих подозрениях, что человек был раньше монахом. И о том, что рассказал Пин, и о том, что Мэл подозревает, что Сканда хотели убить, чтобы досадить лично ему. Сделать ему больно, убив человека, которого он любит, и заодно свободным вдовцом, которого можно или отправить в тот же монастырь, или опять пристроить замуж. Бэл внимательно выслушал рыжика и задумался на несколько минут. Лекс замолчал, ожидая его ответа.
— Монахи не покидают орден до самой смерти. Мы первые, кто смог его покинуть. Никому в голову не приходит покинуть орден, об этом страшно даже думать, это равносильно смерти. По окончании учебы каждого монаха отправляют в серый квартал, для убийства определенного человека. Это — как экзамен на готовность. Поверьте, о тех, кого убивают братья, не стоит переживать, это человеческие отбросы, убийцы и насильники. Город должен быть благодарен ордену монахов за такие зачистки. Зло и безнаказанность намного привлекательней добра и свода законов. Не всех злодеев можно наказать по закону, и тогда монахи берут правосудие в свои руки.
А что касается убийства Сканда, то это невыгодно в первую очередь императорской семье, они нигде не найдут более верного человека, чем он. А для Пушана это станет форменной катастрофой, поскольку это ему придется налаживать связь с военными. Те уважают в первую очередь силу, такую, как у Сканда, у Шарпа, а вот Пушан, я думаю, даже меча в руках не держал. Он, как большинство аристократов, предпочитает кинжалы и словесные баталии. Киреля, я думаю, тоже устраивает, что ты под присмотром верного Сканда. Он тебя удержит в городе лучше любого якоря. И Кирель это понимает. И, кроме этого, ты — Избранный любимец богов, породниться с тобой — это престижно для семьи. Может, это Тили-мири решил отомстить счастливому сопернику? Не торопись делать выводы. Твой враг себя еще покажет, я в этом уверен.
В окне торчало несколько любопытных мордашек. Лекс поблагодарил Бэла за ответы и вышел на улицу, шугнув от окна детей. Он поймал Мая и оставил под окном Бэла, чтобы тот отгонял любопытных и помогал, если Бэлу понадобится хоть что-нибудь. Май скрестил руки на груди и встал на охрану с таким грозным видом, что подходить к нему малышне стало просто страшно. Лекс посмотрел по сторонам. Конечно, Сканд приглашал семью Пладия и остальных офицеров, но Лекс рассчитывал, что кого-то заберут другие аристократы, у них дома сейчас народу, как в метро в час пик.
Лекс теперь отправился на поиски Тиро, было интересно узнать, как всех разместили. Домоправитель, как всегда, нашелся на кухне, он делал подсчеты на папирусе и слушал отчет какой-то женщины о походе на рынок. Лекс навострил ушки и сел рядом, Тиро сразу стал разъяснять предыдущие события. Оказывается, после того, как население столицы увеличилось едва ли не вдвое, а рыба перестала поступать на рынки, торговцы решили поднять цены на мясо и прочие продукты. В ответ Пушан разослал гонцов в окрестные селения с сообщением, что в столице разрешена торговля помимо торговой гильдии напрямую на рынках, без всяких сборов и налогов. И в результате, все селяне схватили все, что можно продать и устремились на столичный рынок. И в результате цены на мясо и овощи упали.
Кроме этого, Пушан организовал бесплатное питание дважды в день на центральной площади. Каждый зажиточный дом в столице должен был предоставить раба для приготовления пищи для переселенцев и по две корзины продуктов каждый день. Тиро сказал, чтобы не отдавать своих девок непонятно куда, он купил на рынке рабов парня покрупнее и отправил для работы на кухне, чтобы кормить нуждающихся. Хотя продуктов приходится покупать намного больше обычного. Казарма, в которой раньше были раненые, теперь заполнена личными рабами и слугами гостей. Своих мальчишек пришлось поселить в одной комнате, и младших и старших. Но, Тиро поднял палец и довольно улыбнулся, с тех пор, как в доме появились чужие, между мальчишками все просто идеально. Старшие присматривают за младшими. Младшие помогают старшим, как только могут.