— Кто ты? Откуда? — спросил я.
Мой вопрос вновь остался без ответа.
Я достал из огня мясо, очистил нагар, попробовал, отрезал кусочек, протянул женщине. Она взяла мясо, не показывая пальцев, сделала вид, что ест, спрятала его в рукаве, встала и ушла в лес.
Я покрепче привязал коня, притащил к костру чурбак, положил на седло, накрыл своим чапаном, к «ногам» подложил сапоги, а сам устроился на сосне.
В полночь мой конь забеспокоился. Смотрю: идёт та самая женщина и несёт большой камень. Она подошла к лежащему чучелу и в тот самый момент, когда подняла камень, чтобы опустить на голову «спящему», я выстрелил. Она завизжала так сильно, что я чуть не оглох, и упала у костра без признаков жизни.
Я слез с сосны, подошёл к ней и понял, что это была жез-тумшук[25]. Конь мой был мёртв: околел от страха.
Я забросил седло на сосну и пошёл в свой аил. Но тут-то и ждала меня беда.
Как только узнали, что я убил медноносую ведьму, собрались все аильчане и сказали:
— Человека, убившего ведьму, ждёт страшная кара! Она настигнет не только его близких и родных, но и соседей. Уходи от нас туда, где никто не услышит и не увидит тебя.
Делать было нечего. Я собрал свои пожитки и решил уйти из аила. Моя единственная дочь к тому времени была замужем. Я смастерил острый булатный нож и вручил ей со словами: «Будь начеку, дитя моё. Если действительно медноносые ведьмы будут преследовать наш род, то обязательно придут к тебе. Знай, что приход нечистой силы всегда сопровождается особыми приметами. Если среди ночи вдруг залают собаки, жалобно замычат коровы, заблеют овцы и козы, заплачут верблюды, затопают и заржут лошади — так и знай! — она рядом. Главное — не усни в такую ночь. Закрой двери изнутри, зажги лампу, возьми кость, начни точить об неё этот кинжал и не бойся».
Я пожелал дочери и зятю благополучия и ушёл.
Много дней спустя я узнал, что после моего ухода в аиле произошли страшные события.
Однажды ночью разом залаяли собаки, замычали коровы, заблеяли овцы и козы, заплакали верблюды, затопали и заржали лошади. В аиле началась паника. Моя дочь зажгла лампу, задёрнула дымоход юрты, крепко закрыла дверь, уложила в постель перепуганного мужа, подпоясалась боевым ремнём, взяла голую верблюжью кость и начала направлять лезвие булатного кинжала. Вскоре послышались шаги. Кто-то начал кружить вокруг её юрты.
— Ах ты, проклятая дочь проклятого охотника! Смотри на неё, сидит себе, точит булат о булат и ничего не боится, — заскрипел старушечий голос.
— Постой, я уничтожу весь ваш род! — пригрозил голос старика.
— Я отомщу за смерть моей сестры. Я выпью твою кровь и съем твою печень, — скрипел зубами молодой.
Казалось, вокруг юрты собралась целая свора медноносых. Но дочь моя не дрогнула, она помнила мой совет и продолжала точить нож. Так и просидела бедняжка да самого утра, пока не утихли шум и угрозы. Когда взошло солнце, она вышла из юрты и увидела страшное зрелище. Всюду валялись дохлые собаки, во дворах лежали перерезанные овцы, козы, лошади и верблюды.
Люди в ужасе смотрели на случившееся.
«Пусть Адыл-мерген немедленно явится сюда, посмотрит, какую беду принёс его опрометчивый поступок. Мы лишились скота. Пусть подумает о судьбе аильчан. Он должен принести себя в жертву или до последнего существа уничтожить род медноносых чудовищ. Иначе никому из нас не снести головы», — сказали они моей дочери.
Мой зять разыскал меня в далёких горах и рассказал о случившемся. Мне пришлось вернуться в аил. Все знали, на что я решился. По моей просьбе собрался народ со всей округи: заживо справили мои поминки, снарядили караван из двенадцати лошадей, навьючили провизией и боеприпасами, проводили меня в путь. От меня зависела жизнь сотен людей, а потому я твёрдо решил уничтожить всех медноносых или умереть — другого выхода не было. Мне нужен был товарищ, который не дрогнул бы перед лицом страшной опасности и, если придётся, пожертвовал бы своей жизнью ради спасения аильчан. Но никто не решался рисковать. И в тот момент, когда я собирался отправиться в путь один, из толпы вышел юноша и сказал:
— Я пойду с вами!
И мы с моим юным товарищем отправились на то место, где я встретил медноносую, просидели там несколько месяцев, но никто не появился. Отчаявшись вконец, мы отправились в мрачное скалистое ущелье. Прождали несколько дней, решили возвращаться, вышли на косогор и вдруг увидели огромное стадо баранов без пастуха и поняли, что стадо это не простое. Мы спрятались за скалами и начали наблюдать. Всё стадо состояло из чёрных баранов, впереди важно вышагивал седой козёл. Приблизившись к нам, стадо замедлило шаг и разбрелось по лужайке. Лишь седой козёл не щипал траву, настороженно озирался по сторонам, словно чуял наше присутствие. Через некоторое время на склоне горы появился человек. Мы ждали затаив дыхание. Он прошёл к стаду.
— Ну, старый козёл, что ты видел вокруг? Не появился ли наконец охотник Ады л? — спросил он у старого козла.
Седой козёл продолжал стоять как вкопанный,
— Ну, погоди, охотник Адыл! Попадёшься ты мне в руки, я тебя! Ух… — воскликнул он и сжал в руке огромный валун, который тут же рассыпался, как сухой песок. Я спустил курок. Дикий вопль потряс небо и горы — медноносый кровопийца рухнул на землю. Я был рад удаче и хотел броситься к жертве, но тут увидел, что прямо на меня несётся другое чудовище. Я укрылся за скалой.
— О, создатель! Дай, наконец, сбыться моей мечте! Что-то очень громко позвал меня сын. Видать, охотник Адыл где-то рядом. Попадись он мне в руки — я съем его печень живьём, запью его кровью, а кости превращу в муку! в страшном гневе рычал старик и шёл на меня, дробя камни, попадавшиеся ему под руку. — Эй, старый козёл, где мой сын? Почему он кричал? Попался ли ему в руки охотник Адыл? — спросил он у козла.
Седой козёл ничего не ответил и продолжал стоять как вкопанный.
— A-а, не хочешь отвечать? Предатель! — разозлился старик, схватил козла за бороду и так ткнул его в бок, что бедняга заорал от боли.
Я выстрелил. Старик страшно завопил и испустил дух.
Я отрезал стальные пальцы чудовища и вручил своему юному другу.
[25] Жез-тумшук — ведьма, буквально — медноносая. Согласно верованию, ведьма имеет большие длинные стальные пальцы и медный ноc.