Но Сурчиха ей не поверила и сказала: «Только Лиса, больше никто. Пока не поздно, надо бежать от неё. А то после меня не останется детей».
Так Сурчиха очутилась на новом месте, у ручья.
Днём она, не зная покоя и отдыха, рыла себе нору, потом уходила искать пищу на зиму. Из норы сделала два выхода: один к ручью, другой — в густую траву. В середине норы вырыла ямку. Сюда она сложила весь зимний запас — разные травы, коренья. А ложе себе застелила сухим ковылём, чтобы тепло, удобно было зимовать.
— Теперь можно и отдохнуть, — сказала она и легла в нору, у самого выхода, греясь на солнце. Видит — идёт Лиса, прихрамывает, опирается на палку! Да ведь это её соседка.
Испугалась Сурчиха.
Лиса подходит:
— Здравствуй, хромая Сурчиха, добрая соседка моя! Ты сюда переселилась?
— Как видишь, переселилась… А ты почему хромаешь? — спросила Сурчиха.
Ох, не спрашивай! Ведь я нашла ту лису, которая съела твоих детей. Искала тебя, хотела сказать. Где только ни была, сколько гор, сколько земли исходила!.. Упала я с горы и вот сломала ногу. Что теперь делать? — жалобно проговорила она. — Ведь я, как и ты, хромая. Обе мы с тобой несчастны. Давай жить вместе. Зима-то уже на носу…
Сурчиха растерялась и не сразу нашлась, что ответить. Но вспомнила слова отца, сказанные перед смертью: «Не верь лисьему роду».
— Нет, живи уж одна. Я с тобой не смогу жить.
— Ну, ладно… Послушай, умоляю тебя, помоги мне вырыть нору, чтобы я перезимовала. Одна я не справлюсь — очень слаба, хромая. Поможешь, отплачу тебе добром. Принесу из деревни курицу. Могу притащить зайца, куропатку… — начала перечислять Лиса.
— Нет, я не ем мяса. Питаюсь только травой… Уходи… Уходи с моих глаз, — рассердилась Сурчиха, догадываясь о злом умысле Лисы.
Лисе не понравился такой ответ:
Не хочешь по-хорошему, выгоню тебя из твоей норы. Слышишь? Это моё последнее слово.
И ушла, обозлённая.
Едва она отошла от норы, бросила палку, перестала хромать.
Наступила ночь. Звёзды усыпали небо. Дикие звери все уснули. Только бедной Сурчихе было не до сна. Перепуганная, она до утра не могла пошевельнуться. Лишь на рассвете вышла из норы — убедиться, не притаилась ли где поблизости Лиса.
Лисы нигде не видать. Ушла… Тихо вокруг.
Из-за гор показалось солнце. Слышно, как журчит ручей. Сурчиха взяла мешок и пошла за кормом. Вначале подошла к ручью, напилась прохладной воды. Потом собрала много кореньев, свежих листьев. В мешок всё не уложила. Припекло солнце. Сурчиха очень устала. Решила оставшийся корм забрать в другое время и пошла домой. Приблизившись к норе, она сразу уловила чужой запах, поняла — это лисий. Догадалась Сурчиха, что Лиса и на этот раз схитрила. Выждала момент, когда Сурчиха ушла, и забралась в её нору.
Поняла Сурчиха, что Лиса как была, так и останется коварной. «Что я могу?…» — подумала она, горько вздыхая. Пробралась в нору с обратного хода, собрала свои пожитки и ушла в другое место — рыть новую нору.
На следующий день к ручью подошёл пастух со своей отарой. И увидел у самого ручья нору.
«Ах, удача! — обрадовался пастух, увидев нору сурка. — Шкурку сурка можно хорошо продать… Продам шкурку, куплю жене новое платье. И из жира приготовим мыло».
Пастух сбросил с себя стёганый халат и отвёл воду из ручья в нору. Дыру с другой стороны завалил тяжёлым камнем.
Вода быстро заливала нору. И увидел пастух, как вода в норе начала булькать. И палку держал наготове. Не успел пастух подумать, что прибьёт сурка палкой, как из норы послышалось вроде глухого стона. Кто-то отчаянно карабкался наружу.
— Ну, выходи, герой, настал твой последний час, — проговорил пастух. Из норы показалась мокрая рыжая голова. Удар пришёлся как раз по этой рыжей голове. Хвост остался в норе. Пастух стоял изумлённый — это был не сурок, а самая настоящая лиса.
«Вот неожиданная добыча! Думал, добуду сурка, а убил лису. Здорово! Хорошо бы каждый день так!» — обрадовался пастух. Взвалил на плечо лису и отправился с отарой в аил.
Недаром говорят в народе: «Не рой другому яму, сам в неё угодишь».
А что же Сурчиха? Она теперь зажила свободной жизнью.
Касымалы Бектенов
ХОХЛАТЫЙ ЖАВОРОНОК