— Надо Юрку спасать.
— А как?
— Пошли в милицию и все расскажем: так, мол, и так, хотели проверить.
— Ага! Так тебе и поверят! Проверяльщик нашелся!
Хмелев обозлился:
— Ты что, не понимаешь?! Ведь Юрку судить будут за воровство! И меня вместе с ним. Эта тетка сказала, что знает, кто открыл окно.
Луиза молчала, прикусив губу.
— Ну, и сиди тут, трусиха! А я пошел. Сам на себя заявлять пошел и Юрку спасать. — Ленька повернулся и быстро зашагал прочь. Луиза открыла калитку, захлопнула ее за собой и молча пошла за Хмелевым.
Они пришли в милицию, когда Инна успела изложить дежурному суть дела и теперь женщина и старик давали свои показания. Остановившись у двери в комнату дежурного, возле которой стоял милиционер, ребята услышали, как старик говорил:
— Я, товарищ лейтенант, своими глазами видел, как этот прохвост из окна скакнул, а следом за ним вот эта гражданочка выпрыгнула. И ведь моментом она его настигла! Вот что значит современная молодежь! Физкультура, так сказать!
Милиционер у двери, как видно, был сам заинтересован происходящим и не сразу заметил Луизу с Хмелевым, потому что стоял к ним спиной, а те, не решаясь войти, прослушали дальнейший разговор.
— Ну, Чебоксаров Юрий — личность нам известная, — сказал сидевший за барьером дежурный. — Документов у него требовать не будем…
Инна слегка вздрогнула. Она взяла с собой стенограмму выступления завроно Лыкова, где тот расхваливал Бурундука, перечитывала ее в самолете и хорошо запомнила имя и фамилию Чебоксарова, которого Бурундук якобы чудесным образом перевоспитал.
— А у вас, гражданка, придется попросить документы, — продолжал дежурный. — Для протокола.
— Мой паспорт заперт у хозяйки дома Хмелевой, где я остановилась, а она на работе, — ответила Инна. — Но вот мое командировочное удостоверение от редакции, а вот — корреспондентский билет.
Ребята переглянулись. Дежурный пробормотал невнятно, что командировка почему-то не отмечена, а Инна отчеканила:
— Сегодня в райкоме отмечу. По билету аэрофлота можно понять, когда я прибыла.
Дежурный явно проникся к Инне уважением. Он вернул ей документы.
— Ну, так, товарищ Шапошникова. Давайте займемся. Изложите, пожалуйста, еще раз, как было дело.
Тут зазевавшийся милиционер наконец оглянулся и увидел ребят.
— А вам что здесь нужно? Кино смотреть пришли? А ну давайте отсюда, тут вам не кино.
Но Хмелев не ушел, а, наоборот, перешагнул порог. За ним перешагнула Мокеева.
— Извините, пожалуйста!… Разрешите, пожалуйста!… — то ли пропищал, то ли прохрипел Ленька.
— Мы не в кино, а мы… мы как свидетели, — пролепетала Луиза.
— Скажи лучше, как сообщники, — заметила Инна, оглянувшись на Леньку.
— Кто это там? А ну-ка, граждане, посторонитесь! — сказал дежурный. Старик с Чебоксаровым подвинулись в одну сторону, Инна с женщиной — в другую, и ребята увидели молодого дежурного, сидевшего за барьером. У него были рыжеватые усики и большие, почти круглые глаза. Он взглянул на ребят и тут же обратился к Инне:
— Как вы сказали? Сообщники?
— По крайней мере, вот этот, — Инна кивнула на Леньку и объяснила, почему она уверена, что это именно он открыл Чебоксарову окно.
Дежурный обратился к Леньке:
— Ну, а ты что скажешь?