Оба они сидели боком к входной двери. Ленька — спиной к застекленной стене веранды, позади Инны были окно кухни, выходившее на веранду, и дверь, ведущая в коридор. Шпингалет, запиравший решетчатую раму, был расположен высоко, поэтому Ленька встал на свой табурет.
— Сейчас, Инна Сергеевна, это мы в одну минуточку… — Тут он услышал, что Инна отодвинула свой стул, и оглянулся. Секунды на две он замер от ужаса, и за это время Инна успела войти в коридор. — Инна Сергеевна, вы куда?! — завопил Ленька.
— Хочу свою комнату проветрить. Там настоящая душегубка.
— Инна Сергеевна, да вы не беспокойтесь! Инна Сергеевна, давайте я сам… — Ленька споткнулся о высокий порог, растянулся на полу в коридоре и, уже лежа, увидел, как Инна распахнула дверь в комнату.
Глава XXIII
…Распахнула и оцепенела. Посреди комнаты стоял красивый, с тонким лицом, паренек, держа раскрытую белую сумочку и запустив в нее руку.
В отличие от Инны, Юра давно уже оцепенел, со страхом прислушиваясь к голосам в коридоре. Но через какое-то мгновение немая сцена кончилась. Бросив сумочку на пол, Юра вскочил на подоконник, скрючился, чтобы пролезть в тесное окно, и пропал за ним. Инна недаром занималась в секции легкой атлетики. Она бросилась сквозь окно вслед за Чебоксаровым, но подол ее халатика зацепился за крючок на подоконнике, это чуть-чуть задержало ее, и Чебоксаров успел выскочить за калитку. Однако Инна была не из тех, от кого легко уйти. Размашистым, спортивным бегом она быстро настигла Юру и схватила его правой рукой за шиворот, левой — за локоть. Чебоксаров стал вырываться.
— Граждане, помогите! — крикнула Инна.
— Держим, держим, гражданочка. — И в руку Юры вцепился высокий старик в линялой красно-черной ковбойке и в старой форменной фуражке речника.
— Держитя, держитя его! — услышала Инна еще один голос, и к ним вразвалочку подбежала толстая немолодая женщина. — Я своими глазами видела, как он из хмелевского окошка сиганул.
— А я, что ль, не видел?! — заметил старик. Женщина остановилась прямо перед Юрой.
— Такой молодой, а уже по квартирам лазит! Нет, брат, таких делов у нас в городе не прощают. В старину за такие дела самостоятельно до смерти били, а теперь — в милицию и под суд. — Она оглянула Инну, ее халатик и тапочки. — Вы, милая, выбегли по-домашнему, а в милицию так идти не годится. Пойдите переоденьтесь, а мы его подержим, никуда от нас не уйдет.
— Спасибо! — сказала Инна. — Я буквально через пять минут. Кстати, документы захвачу.
Когда она подбежала к калитке, над ней торчала голова Хмелева с лицом бескровным, как у покойника. Он отскочил от калитки, чтобы пропустить Инну, и засеменил за ней.
— Инна Сергеевна, что случилось? — пропищал он незнакомым ему самому голосом.
— Сам знаешь, что случилось, — прорычала Инна. Она поднялась на веранду, Ленька последовал за ней, но в коридор не вошел, остался на веранде полумертвый от страха.
Скоро Инна вышла из комнаты в брючном костюме, в берете, с белой сумочкой, висящей на плече.
— Где мой паспорт? — грозно спросила она.
— Так ведь… мама его в комод… а ключ у нее…
— Передай матери, что я у нее больше не живу. Сегодня вечером рассчитаюсь и верну ключ. Ворье несчастное! — Инна сбежала с крыльца.
— Инна Сергеевна! Ну, как вы можете так говорить? — захныкал Ленька.
— А вот могу! Я хорошо помню, как запирала окно. Я все пальцы себе ободрала об этот крючок.
Чебоксарова повели в милицию. Впереди шел сам Юра и высокий старик, вцепившийся ему в руку повыше локтя, сзади — Инна и толстая женщина, которая приговаривала:
— Вот и доигрался, милок! Раньше озоровал только да шуточки шутил, а теперь…
— Какие к черту шуточки! — перебил ее старик. — Я из-за него чуть не утоп в одночасье, а потом две недели лодку чинил. Фулюган известный, его милиция знает.
Юра молчал и думал о том, как он будет разговаривать с дежурным по отделению милиции. Сказать, что хотел проверить, кто из ребят прав: ведь одни утверждают, что гражданка — корреспондент областной или даже центральной газеты, а другие говорят, что ничего подобного, это просто знакомая директора школы Бурундука. Но кто же в такое поверит?!
Когда Чебоксаров и его конвоиры достаточно удалились, Хмелев подбежал к дому Мокеевых. Луиза, как и он минуту назад, стояла за калиткой, вцепившись руками в штакетник.
— Видала?
— А то нет?! — Луиза всхлипнула.