Восстание декабристов. Мифы и правда о 14 декабря 1825 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«1) Полная и немедленная амнистия по делам политическим и религиозным, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям, аграрным преступлениям и т. д.

2) Свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек, с распространением политических свобод на военнослужащих в пределах, допускаемых военно-техническими условиями.

3) Отмена всех сословных, вероисповедальных и национальных ограничений.

4) Немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего равного, прямого и тайного голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны.

5) Замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления.

6) Выборы в органы местного самоуправления на основании всеобщего, равного и прямого голосования.

7) Не разоружение и не вывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении.

8) При сохранении Воинской дисциплины в строю и при несении военной службы — устранение для солдат всех ограничений в пользовании общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам.»

Эту программу с легким сердцем приняло будущее Временное правительство, которое, как нетрудно понять, было фактически создано Петроградским Советом почти исключительно для внешнего представительства — перед остальной Россией и всем миром.

Легко заметить, что важнейшими являются два пункта.

Пункт Первый давал ту самую амнистию, которая самым явным образом распространялась на всех участников только что осуществленного мятежа.

Пункт Седьмой (о котором подлый и тупой П.Н. Милюков, вместе с другими марионетками также подписавший это соглашение, написал в своих мемуарах, что он носил «очевидно, временный характер»), был никак не временно, а совершенно глобально провозглашенным односторонним сепаратным миром Петроградского гарнизона, заключенным с любыми врагами России, нового правительства и кем угодно еще: при любых обстоятельствах гарнизон оставался в столице и участия в вооруженной борьбе вне ее не принимал — так оно впредь и происходило!

Притом гарнизон, обеспечивший себе безделье и безопасность в условиях продолжающейся войны, остался на государственном содержании, а семьи солдат сохраняли право на получение государственного пайка.

Все последующие российские правительства становились заложниками этого вооруженного гарнизона. Не стало исключением и большевистское, именно по этой причине тайно сбежавшее из Петрограда в Москву в 1918 году. Лишь тогда солдаты гарнизона, дармоедами прожившие целый год и начавшие потихоньку разъезжаться по домам только после уничтожения всех столичных винных складов в ноябре-декабре 1917 года, окончательно разбежались из обреченного на голод города.

Нужно ли добавлять, что Совет, все это время твердо стоявший на соблюдении данного пункта, пользовался безоговорочной поддержкой столичного гарнизона?!

Подписав такое замечательное соглашение, Исполком Совета уже мог рискнуть отказаться от формальной власти. И вечером 1 марта он отверг решение о сохранении власти в своих руках 13 голосами против 8.

Теперь радостные деятели Временного Комитета Государственной Думы могли, не кривя душой, защищать новую власть как свою собственную, за что немедленно и взялись: в следующую ночь Родзянко самым живейшим образом в переговорах по прямому проводу обязал Алексеева и других командующих к предъявлению ультиматума Николаю II.

Результаты голосования в Исполкоме показали, однако, что полного единодушия не было: значительная часть сомневалась в достаточности полученных гарантий — с генералами ухо нужно держать востро!

Поэтому, провозгласив переход власти над армией в руки нового министра Гучкова и тех генералов, которых он сочтет нужным расставить на командных постах, Совет решил озаботиться, чтобы никакой власти ни в руки Гучкова, ни в руки генералов вовсе не попало. С этой целью в ночь с 1 на 2 марта был принят и тут же опубликован знаменитый «Приказ № 1», фактически расширивший и растолковавший пункт Восьмой соглашения Совета с правительством. Он гласил:

«Совет рабочих и солдатских депутатов постановил:

1) Во всех ротах, батальонах, полках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.

2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2-го сего марта.

3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.

4) Приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.

5) Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее — должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам, даже по их требованиям.

6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.

7) Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п. — и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.

Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на <<ты>> воспрещается и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.»

Приказ этот фактически подтвердил то, что и так уже происходило и произошло в частях столичного гарнизона, и поэтому для последних не имел особого значения. Хотя он и был издан по Петроградскому военному округу, но явно предназначался «на экспорт» — для распространения по всей армии.

Вокруг появления этого приказа позже сформировалась масса легенд. Между тем, достаточно многочисленные свидетели показывают, что сочиняли его в непринужденной публичной обстановке около десятка солдат, входивших в президиум солдатской секции Совета.