Восстание декабристов. Мифы и правда о 14 декабря 1825 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако, согласившись с таким тезисом, мы должны признать, что затем у Рылеева с Оболенским не должно было возникать уже никаких моральных препятствий и для выдачи персонально головы Милорадовича.

В этом был бы даже особый рациональный смысл: тогда и вовсе никто не стал бы гнать декабристов на восстание! Поэтому Оболенскому было бы весьма полезно вооружить Ростовцева последней и самой важной инструкцией: выдав Николаю план восстания, выдать и его автора! Ради такого дела стоило поделиться с Ростовцевым самой сохраняемой тайной декабристов!

Не случайно и имя Милорадовича вдруг начало склоняться Рылеевым уже утром 13 декабря (рассказ Штейнгеля): сообщников подготавлявали к вполне определенным новостям, указывая на странности в поведении генерал-губернатора. Только новости оказались не совсем такими, как ожидал сам Рылеев.

Выдача Милорадовича, если она действительно произошла, оказалась решающим просчетом несколько наивных вождей декабристов, почти наверняка расчитывавших услышать на следующий день новость, что Милорадович засажен в Петропавловскую крепость!

Как и большинство российских подданных, они весьма инфантильно представляли себе истинные возможности самодержавного царя. Не могло им быть до конца ясным и то аховое положение, в каком в эти дни пребывал Николай!

Если Николай уже 12 декабря знал (или вычислил это по целенаправленным намекам Ростовцева позже — к 13 или 14 декабря), что Милорадович заговорщик, то что мог сделать великий князь, а затем уже царь?

Да ровным счетом ничего: устные сообщения Ростовцева к делу не подошьешь, и где доказательства?! К тому же вплоть до часа ночи 14 декабря Николай и вовсе не располагал ни малейшей административной властью над петербургским генерал-губернатором!

Вот с утра 14-го уже можно было снять Милорадовича с должности под подходящим предлогом или просто послать его на верную смерть! И именно эта альтернатива и была предложена на выбор самому генерал-губернатору Николаем I при последней их встрече на Дворцовой площади! Помимо кнута, правда, использовался и пряник: предоставлялась возможность Милорадовичу самому ликвидировать мятеж! Увы, пряник оказался несъедобным!

А вот до утра 14-го Николая ждали ужасающие переживания!

Он должен был подвести итоги всем впечатлениям, накопившимся у него с 22 ноября, когда Лопухин первым по счету из царедворцев отказал ему в поддержке! Только и оставалось теперь аппелировать к сочувствию генералов в Таганроге, ничем его пока не обидевших!

Вот тут-то и становится понятен его страх перед заседанием Государственного Совета 13 декабря, хотя Ростовцев, напомним, письменно предупреждал вроде бы о лояльности Совета! Становится ясным, почему Николай сначала никак специально не рассчитывал на помощь Михаила на этом заседании, а потом не мог набраться сил, чтобы без него пойти туда!

Михаил мог пригодиться, чтобы помочь уговаривать солдат. И он действительно пригодился, и даже, может быть, сыграл самую решающую роль, отобрав у противника артиллерию. Но вот членов Государственного Совета уговаривать вовсе было не нужно: и читать, и думать они и сами умели.

Все в актах, подготовленных к вечеру 13 декабря, было ясно и абсолютно законно — спорить было не о чем; они спорить и не стали!

Николай же, совершенно очевидно, заранее впал в панику! Он боялся этих старцев даже физически! Возможно, трусливое воображение, какое у него имелось в избытке, уже рисовало ему жуткие сцены: Мордвинов и Сперанский (только что сочинивший манифест для отвода глаз!) хватают его за руки и за ноги, а Милорадович перепиливает ему горло саблей — с дарственной надписью от графа Палена!

Только на брата Мишу и оставалось рассчитывать! Все остальные запросто могли оказаться сообщниками убийц!

Вот почему Николай вечером 13-го долго собирался с силами, но все-таки в полночь решился — тут-то, возможно, и сыграло отношение к магическому числу 13! Ведь он прекрасно знал, что Михаил доехать все равно до утра не успеет, а отступать уже было некуда!

Позор или смерть! А оказалось — триумф!

Что из всего этого мог успеть рассчитать Милорадович в последние сутки до полученного смертельного ранения? Трудно сказать — ведь времени у него было совсем мало. Но в его положении ему не позавидуешь.

Так или иначе, рассчитал он многое.

Кто был сообщником Ростовцева среди декабристов — сразу оценить было невозможно: информацией с последним мог поделиться любой из участников совещания у Оболенского днем 12 декабря, а несколькими часами позднее — уже и не только они. Но самым подозрительным оказывался, естественно, Оболенский — ввиду тесных служебных контактов с Ростовцевым.

Выяснить это было бы вроде не трудно: нужно было только толково допросить Ростовцева! Но и на это времени не оставалось, ибо делать это нужно было очень аккуратно: Ростовцев теперь оказался под покровительством Николая!

Вполне логично было бы, если бы Глинка принес Рылееву и команду найти предателя: что еще оставалось делать Милорадовичу, вынужденно продолжавшего рассчитывать на содействие Рылеева и его коллег? Ведь времени-то совершенно не оставалось на более правильные и разумные ходы, а в качестве полумеры годилось и такое!

Это была угроза, заставлявшая подчиниться и возможных предателей!

Возможно, для Рылеева с Оболенским самым страшным оказался сам факт визита Глинки с сообщением, что Милорадович не только не арестован, но и пытается продолжить руководство заговором и угрожает вычислить виновников предательства, о котором узнал!

Вот тут интересна реакция Рылеева с Оболенским.

Во-первых, произошла внезапная попытка перепихнуть «диктаторство» на Трубецкого, удавшаяся только отчасти: 13 декабря он согласился стать диктатором, а 14-го — передумал!

Во-вторых, почему-то и Каховский прекратил ориентироваться на цареубийство, а вот когда и как его переориентировали на новый объект — неизвестно! Отметим и то, что решение о цареубийстве, продекларированное утром 13 декабря, вполне могло быть ориентировано на полное сокрытие сущности миссии Ростовцева: ведь Николай был важнейшим свидетелем! Но теперь важнейшее место по опасности для предателей перешло снова к Милорадовичу!

Сам Рылеев определенно решил рассчитывать только на собственное дезертирство: никаких средств обеспечить личную безопасность больше не оставалось, а душевных сил рисковать своей шкурой, таская для других каштаны из огня, просто не нашлось. Утро вечера мудренее — вероятно, подумал он, поняв, что у Николая пока что формально связаны руки; оставалось теперь только надеяться на арест Милорадовича уже утром 14 декабря! Вот выяснить новости об этом и явился Рылеев на Сенатскую площадь!

Интересно, что и Трубецкой, возможно, был посвящен в происходящее гораздо серьезнее, чем позднее создавал впечатление, и именно поэтому производил самостоятельную разведку: сумел проследить и за личной встречей Милорадовича с царем!

Впрочем, и так очевидно, что Рылеев с Трубецким еще накануне восстания впали в полнейшую панику!