Император вместе с секретарём ушли, оставив меня на растерзание четырёх дам. Кстати, судя по тому, как непринуждённо и привычно секретарь включился в разговор — он не просто «один из», совсем не просто. Непонятно только, зачем он присутствовал при встрече.
«Чтобы просьбы твои записывать, чучело ты уникальное».
«Что сразу „чучело“, зачем обзываешься?»
«Ну, а как ещё сказать, если тебе Император практически прямым текстом говорит: „ну, попроси уже у меня что-нибудь“, а ты тупишь и ничего просить не хочешь⁈»
Тем временем моё возвращение заметили Великие Княжны и вместе с жёнами повернулись ко мне.
— Ах, Юрий Викентьевич! — Разговор опять начала старшая из двух. — Это так романтично, эта ваша новая песня!
— А почему именно «май»? — Включилась в разговор Анна. — Я понимаю, что для рифмы, а ещё почему?
— На этот вопрос и я могу ответить! — Рассмеялась Маша. — На самом деле всё просто: в мае дни рождения и у Юры, и у меня, и у двух моих сестёр! Самый праздничный месяц в семье получается. Только брат и папа подкачали: один родился в самом начале июня, второй — в конце апреля.
— Понятно. Это, получается, на самом деле песня, специально для вас написанная!
— Конечно! У Юры, кстати, и про апрель есть, но она совсем не про моего папу.
— А о чём она⁈
Пришлось пересказывать легенду, обыгрывающую внезапное возвращение зимы в последние дни марта и то, как она стремительно отступила буквально на следующий день. А потом и петь — куда деваться?
— Нет, эта песня не такая! — Задумчиво протянула Анна. — Она хорошая, и интересная, но грустная какая-то. Всё кончается хорошо, но — печально. Я не люблю, когда грустно. Давайте лучше ещё раз про май споём, все вместе!
Анастасия Петровна вздохнула, скорее осуждающе, чем от скуки, но Анна уже настроилась на небольшой концерт, и отступать от своей идеи не собиралась. Несмотря на вздохи, великая княжна Анастасия к исполнению присоединилась, вместе с сестрой особенно старательно выпевая концовку третьего куплета, Анна та даже глаза прикрыла на строчке «но можем мы любить друг друга сильней».
— Кстати, насчёт туч — тут тоже намёк, — сказала задумчиво Маша. — Я маг воздуха, правда, с уровнем чуть больше трёх, и иногда некоторые облака на самом деле могу попробовать разогнать, но мне это будет ОЧЕНЬ трудно. А у Юры вообще вторичные стихии Тверди, которая антагонист Воздуха. Так что это про нас: тучи нам разогнать трудно, но, при большом желании и в небольшом количестве — можно.
Анна внезапно вспомнила про ту песню, которая ей понравилась год назад и стала ходить по комнате, прижав руки к груди, как лапки и напевать:
— Я кошка, кошка, кошка…
— Это, кстати, Юра тоже про Машу написал! Прямо у нас на глазах, во время репетиции! Можно сказать, из её слов песню составил. Мурка тогда делала вид, что Юра её не интересен, а он — что не понимает намёков. Такие были забавные!
— Мурка?
— У Маши девичья фамилия — Мурлыкина.
Маша уже набрала воздух, чтобы устроить ответную отповедь, но не успела. Анастасия спросила:
— А вам, Ульяна Харитоновна, Юрий Викентьевич песни писал?
— Да.
— А какую, о чём она? — Не утерпела Анна.
— Эта песня должна была стать четвёртой на «зимней» пластинке, но я постаралась, чтобы мы не успели её прорепетировать, придержав до поры для себя. Пока не сбудется желание…
— Желание⁈ Это песня про желание⁈
— Почти.
— А можно её услышать?
— Конечно. Особенно если Юра и Маша помогут с аккомпанементом.
Маша взяла в руки баян, я — гитару, и после короткого проигрыша Ульяна запела: