Рысюхин! Дюжину шампанского – и в школу не пойдем!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вторым отличием стало то, что наш куратор, а эту консультацию проводил именно он, посоветовал сегодня ещё повторить материал, обзорно, а завтра посвятить день отдыху, чтобы выученное улеглось. Дать суслу отстояться, как он это назвал. А вот именно так и сделаю! Сегодня подучу последние четыре вопроса без пометок и, может быть, просмотрю быстренько самые сложные для меня из бывших «мёртвых», а завтра поеду в город, и даже не буду брать с собой ни конспекты, ни учебники!

Так и сделал. Ириска, умница девочка, взглянув на нас с Ульяной заявила, что на выходной день пойдёт к маме и там заночует, чтобы сразу от мамы — на учёбу. Мы этот тактичный уход оценили и воспользовались подвернувшейся возможностью на всю катушку! Ближе к вечеру я даже убедил мою мяконькую совушку не терять время на одевание. Она чего-то смущалась, постоянно розовея щёчками, но, как мне показалось, вместе с тем и возбуждалась от хождения по дому голышом. Такая прелесть! Заметил ещё, что они с Муркой явно разговаривают о том, что и как происходит между нами по ночам. Ну, не только по ночам, конечно, но так принято это называть. Как заметил? А время от времени одна пробует идеи, которые придумали накануне с другой, и либо включает их в наши игры, или, наоборот, отказывается. Причём я им ни на что подобное не намекаю, а повторюшка откуда-то знает, как правильно, а как ничего не получится. Причём вариант с подглядыванием я проверил и отбросил, так что — точно делятся опытом. Интересно было бы послушать, как именно они это делают и как на самом деле относятся к тем или иным «развлечениям».

В общем, в понедельник на экзамен я приехал полностью отвлёкшимся от учёбы и одновременно опустошённым и вдохновлённым. Немного не выспавшимся ещё, но это мелочи. И, похоже, со слишком уж довольной мордой — многие встречные, глядя на меня, явно с трудом удерживались от того, чтобы послать меня съесть какую-нибудь гадость, чтоб не выглядел так радостно в такой пугающий день.

Сам экзамен прошёл нормально. Во всяком случае, не так страшно, как меня пугали. Билет попался средней паршивости: ни одного вопроса, которые я на самом деле знал «от и до» в нём, к сожалению, не было, но и «мёртвых», что я учил фактически заново — тоже. Задача попалась не самая простая, но интересная сама по себе, чего не скажешь про решение — оно оказалось просто нудным и громоздким, с кучей преобразований формул и вычислений, в которых главное было — не запутаться. Правда, в самом конце, уже проверяя черновик и готовясь перенести решение на бланк с ответами, когда решал, какой этап преобразований можно безболезненно пропустить — увидел ещё одно, более простое, лаконичное и красивое! Но там использовались эмпирические инженерные формулы и несистемная единица физической величины, так что возникали сомнения, можно ли такое показывать на экзамене. В итоге не удержался, и после решения задачи под ответом написал «Второй способ решения» и привёл его: благо, там всего три строчки, а не более полутора страниц.

А вот на устной части меня мурыжили долго, минут двадцать, причём как раз по задаче. Я уж не рад был, что написал это «не академичное» решение и начал нервничать, пока случайно не увидел свою зачётку, в которой уже стояла оценка, причём «отлично». И вот зачем мучали⁈

Проследив направление моего взгляда, профессор прочитал по лицу зревший внутри вопрос и ответил заранее:

— А нам интересно было! Как вы додумались вообще до применения инженерного решения, откуда его знаете, какие ещё идеи имеете. И вовсе не зря мы время потратили: нашли с вами ещё два способа решения задачи, один из которых никому из нас не знаком. Можно сказать — сделали небольшое изобретение. А в целом — поздравляю с окончанием теоретического курса, желаю удачи на дипломном проектировании!

Выходя из аудитории услышал за спиной грохот — это свалился с души огромный валун, которого я даже не замечал, а сейчас боялся слишком энергично шагать, чтобы не взлететь от облегчения. Теперь каникулы до начала февраля, за которые, правда, нужно придумать и утвердить тему дипломного проекта, иначе её выдадут в деканате, и это будет что-то нудное, сложное и, скорее всего, абсолютно бесполезное. Или мизерная часть какого-то настоящего большого проекта. Но тут я собираюсь немножечко смухлевать…

[1] «Я знаю только то, что ничего не знаю» — у нас это сказал Сократ, а как звали автора в мире РОС — не помню J

Глава 9

Вот вроде ничего плохого никому не сделал, а чувствую себя гадом и мошенником. Даже немного неловко смотреть, как сокурсники бегают и нервничают, несмотря на каникулы. Ну, значит, и не буду смотреть — поеду в Могилёв. Иришка с Васей вроде как помирились, во всяком случае, желания сделать сестре какую-нибудь мощную гадость больше не испытывали, и средняя из сестёр Мурлыкиных возвращалась домой. Не без влияния мамы, которая применила небольшой шантаж, сказав, что со следующей недели все расходы по раздельному проживанию, кроме содержания дома (это и отопление, и водоснабжение, и жалование прислуге), лягут на одну слишком самостоятельную особу. Будет ли она оплачивать это со стипендии, или с подработок — её, маму, не очень волнует, пока способ заработка дочери не наносит ущерба репутации семьи. Ириска подумала-подумала, посчитала-погрустила и решила, что в гостях, конечно, хорошо, порою даже замечательно — но дома всё же лучше.

Да, я отвлёкся. Насчёт гада, мошенника и вообще той ещё сволочи. Всё очень просто: за первые три дня каникул я успел предложить, получить одобрение и оформить должным образом в качестве темы дипломного проекта технологию производства моей «Рысюхи златоглазой». Правда, придётся детально изложить весь технологический процесс, а также необходимое оборудование — большую часть описательно, что-то — в расчётах, но пару ключевых элементов даже и в чертежах. Но я не опасаюсь, что кто-то что-то «попятит», как это называет дед. Во-первых, всё, что можно, запатентовано, а во-вторых, для домашнего применения тот процесс, что я буду описывать в дипломном проекте, не подходит вообще, там нужно серьёзное оборудование. Но мне, в любом случае, остаётся только оформить в нужном виде то, что уже давно сделано и отработано, это недели на две работы, ещё неделю на проверку, внесение правок и рецензирование. Разве что писать придётся, скорее всего, в Викентьевке — там можно сразу посмотреть «вживую» если вдруг возникнут вопросы и разночтения.

А на подготовку отводится три месяца! Причём из-за того, что техпроцесс уже внедрён, мне в начале мая можно будет выходить не на предзащиту, где как раз и должны оценить реалистичность проекта, а сразу на защиту! Тогда у меня перед началом военных сборов, тех, что в Академии, будет ещё две-три полностью свободных недели! Вот потому и чувствую себя гадом: люди бегают, нервничают, пытаются что-то выдумать — а у меня уже всё готово, только переписать в чуть-чуть другой форме. Главное, не проболтаться сокурсникам, а то порвут на сотню маленьких рысят!

Оставшиеся две недели января были очень похожи на начало семейной жизни с Машей, только вместо Маши — Ульяна, и каникулы зимние, а не летние. За это время успели сделать всю свою часть работы над пластинкой, а именно записать Улин вокал со «Снежинкой» и её же с гимназическим хором — на «Детстве». Директор гимназии охотно согласился на участие в проекте, когда узнал, что всем участникам заплатят «как взрослым», по ставке сессионных музыкантов, и гимназию не обидят — учебному заведению подарили два маго-механических граммофона и два комплекта «учебных» пластинок, то есть — с записанными на них уроками по самым разным предметам. Говорят, так детям гораздо интереснее, чем если тот же материал рассказывает учитель, а потому и запоминание идёт лучше. Не знаю, и спорить не буду — но, по-моему, дети воспринимают это как развлечение и сильнее, чем обычно, отвлекаются. Но я, разумеется, могу ошибаться, а профессионалам виднее.

Ещё в эти дни пришли два пакета документов из столицы. Первый — из Комиссии с результатами её работы, удивительно точно предсказанными Государем (это я позволил себе немного иронии). Подписался на листе ознакомления, отдельно отметил согласие с предложениями и отправил всю пачку обратно. Второй курьер привёз уже распоряжение о создании «опытового артиллерийского мортирного дивизиона» и о моём откомандировании в его расположение «после окончания учёбы» с зачётом времени службы там «в счёт армейской практики в рамках военной подготовки унтер-офицеров резерва». Расписался в получении, в присутствии курьера расписался об ознакомлении и, едва открыв рот, чтобы попросить копию для военной кафедры, тут же эту копию, надлежащим образом заверенную, получил. Пришлось съездить в академию, отдать сию бумагу. Наш штабс хотел было что-то спросить, но, немного поразмыслив, от этого желания отказался. Сказал только:

— Благодарю за своевременное уведомление. Мы примем это к сведению. Но, как я понимаю, звание по результатам вашей… ээээ… командировки присваиваться будет здесь, по месту учёбы?

— Мне этого не сообщали, но по логике вещей, если командировка указана как составная часть обучения — то да.

— В таком случае — увидимся в июне, после вашей защиты.

— Извините, господин штабс-капитан, но я буду защищаться в начале мая — мне позволили представить в качестве дипломного один из уже реализованных мною проектов.

— В любом случае, сама программа этого курса не предполагает в принципе индивидуального обучения, там всё завязано на коллектив.

— Благодарю за разъяснения.

Я это и так знал, но надеялся, что, может быть, как-то удастся договориться, чтобы разделаться со всеми делами сразу. «Не получилось, не срослось», как в той песенке поётся. Только как быть, если от меня потребуют прибыть в расположение дивизиона в то время, когда у нас тут будут предварительные сборы? Думаю, по предписанию командования меня отпустят. Ладно, об июньских проблемах буду думать в июне, сейчас осталось подписать договор с фирмой звукозаписи и можно ехать в имение.

С контрактом тоже получилось интересно: предложили сразу рубль с проданного экземпляра и начальный тираж в пятьдесят тысяч штук. С автоматическим продлением, если не будет письменного возражения от одной из сторон, до двухсот пятидесяти тысяч. Можно, конечно, было поторговаться, чисто из принципа, но условия и так были лучше, чем прежде, так что не стал тратить время и нервы. Правда, всё это проговорил представителю, чтобы они не подумали, что я стал чересчур доверчивым и меня можно будет в следующий раз как-то обмануть.

Вот тоже задача, которую когда-то уже решал, но… Мы с Ульяной сейчас уедем — и дом останется пустым. А что делать с прислугой? Отпустить — не вариант: если понадобится приехать, то — в не просто пустой, а запущенный дом, и потом заново искать прислугу. Опять же — истопника кто-то должен впускать. Но и платить просто так, за безделье — тоже не вариант, это очень сильно подрывает дисциплину. Во всяком случае, так в один голос уверяют все «источники», и делают это на редкость убедительно. Причём для горничной работу, пусть и малоосмысленную, придумать можно, хоть бы ту же ежедневную уборку, сухую или влажную, перетряхивание белья и прочее подобное, то вот для кухарки? Впустить-выпустить пару раз истопника, и всё? Даже условное «натирание серебра» не поможет, тем более, что того самого столового серебра у нас нет. С тёщей, что ли, посоветоваться? Ей приятно будет, а следовать совету или нет — дело третье…

Идея посоветоваться с тёщей оказалась на редкость удачной: её кухарка как раз собиралась увольняться, по причине ожидаемого вскоре прибавления в семействе, и обеих устраивала возможность не затягивать дело на время поиска замены. Тем более, что оборудование на кухне у Мурлыкиных стояло такое же, как у меня, и другую кандидатку пришлось бы ещё переучивать. А так всех всё устраивало: моя кухарка до лета поработает у Мурлыкиных, а если мне или кому-то из жён придётся приехать в Могилёв, то будет готовить на двоих и пересылать с нарочным, а там видно будет. Честно говоря, вопрос чем и как питаться в городе беспокоил меня едва ли не меньше всего, не хотелось разве что приезжать к пустым кастрюлям, когда с дороги лень куда-то идти и что-то искать. В любое другое время — кафе в городе хватало, да и у меня руки не настолько кривые, чтобы не суметь себя прокормить.

Было желание поехать сразу в Викентьевку и приступить там к написанию дипломной работы, но другое желание пересилило: руки просто тряслись, как хотелось сделать снова что-то «в металле». Так что поехал в Дубовый Лог, придумывать и делать снегоуборочную машину. О ней же и говорили в пути, тем более, что состояние дороги очень тому способствовало. И дед участвовал, да.

«Дед, это ЧТО⁈»

«Роторно-шнековая снегоуборочная машина».

«Я молчу, что это грузовик, намного больший любого из наших. Там в кузове мотор в двести сорок сил! И у тебя в голове есть воспоминания, что некоторые жаловались на недостаточную мощность! Где мне такое взять⁈»

«Сделать, как для дельталёта».