Гумус: читать начало книги онлайн

VI

Когда-то Кевин клялся, что ноги его тут больше не будет, но вот он снова здесь – на плато Сакле, всего в нескольких километрах от АгроПариТех. Из окна автобуса он видел гигантские культиваторы, разъезжающие по полям и выравнивающие землю, подготавливая ее к зимовке. Еще одна нелепая попытка реанимировать истощенную почву. Это же как мертвому припарки. В любом случае, рано или поздно ее зальют бетоном. Внимание Кевина привлекло скопление прямоугольных зданий, выглядевших так же приветливо, как склады на территории промзоны. В небе развевались синие флаги его нового отечества – Высшей коммерческой школы.

Кевин поступил сюда на годовую магистерскую программу. Поскольку продавать вермикомпостеры с места в карьер не вышло, он решил приобрести то, без чего невозможно запустить ни один бизнес: деловой имидж, соответствующий словарный запас и полезные связи. И подал заявку на программу Master of Science | Entrepreneur, где юноши и девушки из хороших семей учились притворяться предпринимателями, используя в качестве заклинаний нужные термины на великом английском языке. Во время вступительного собеседования Кевину удалось, не дрогнув ни единым мускулом лица, доказать, что дождевые черви способны изменить мир. Затем, благодаря магическому словосочетанию «выходец из малообеспеченной семьи», он смог выбить стипендию, покрывающую плату за обучение и жилье в общежитии. Ему потребуется лишь скромный потребительский кредит на прочие расходы.

– Master of Science, какое убожество! – фыркнул Артур в трубку.

– Ты прав. Но что я могу сделать? Я в тупике. Всем плевать на моих червей. У меня нет денег даже платить за комнату.

– Вышка как место, чтобы переночевать. Небанальное решение, брат.

Кевина задели эти слова. Как будто у него не было права поступать по-своему!

– Думаешь, мне нравится торчать среди этих персонажей? Мама с папой заплатили тридцать тысяч, и детишки возомнили себя гениями. Половина парней в костюмах, девчонки на каблуках, как будто на дворе восьмидесятые. Все суперзажатые, закомплексованные. А когда они пытаются расслабиться на вечеринке, то начинают блевать где попало.

– Тебе нужно приехать в Сен-Фирмин. Здесь червей ждут с распростертыми объятиями.

– Мы уже сто раз говорили об этом.

– Да, но я так и не понял твою позицию.

– Это не мое, вот и все.

По правде говоря, Кевин искренне недоумевал, зачем его друг тратит силы на два гектара земли, которые никогда ничего не родят. Он по-прежнему был уверен, что эта бредовая идея заглохнет сама собой и Артур вернется в Париж. А пока ему, Кевину, было чем заняться. Чем именно? Трудно сказать. Чем-нибудь. Ничем определенным. Он искал не славы, и уж точно не богатства. Но в голове у него постоянно присутствовало смутное желание жить на полную катушку. Что ж поделать, если для этого ему приходится учиться в магистратуре Высшей коммерческой школы.

Поэтому Кевин безропотно посещал занятия по бухучету, розничной торговле, деловым переговорам и управлению данными. Каждый день приглашенные (и высокооплачиваемые) лекторы рассказывали студентам о последних достижениях: нейросетевых чат-ботах, горизонтальной системе управления компаниями и современных формах акционерного общества. Все новое, что появлялось в мире, присваивалось бизнесом. И, если верить преподавателям, Вышка была местом, где выращивали праведников, готовых на все ради помощи ближнему и спасения планеты.

Учебный год был поделен на четыре фазы, одна нелепее другой. Learning Phase: запуск стартапа. Testing Phase: разработка проекта. Fastening Phase: гибкие навыки. Launching Phase: развитие и рост. Однокурсники Кевина на полном серьезе обсуждали все это, а сам он не мог понять: то ли они просто прикидываются, что верят в эту чушь, то ли и правда каждый вечер, ложась спать, думают о своих софтскиллах. И неужели директриса магистратуры, дама с безупречной прической, в самом деле полагала, что (как она объявила студентам в первый же день) этот год обучения «направлен на активную трансформацию личности через обучение и посредством практического и методологического содействия», в то время как вся ее искусно составленная программа имела единственную цель: чтобы деньги по-прежнему текли в одни и те же руки? Наверное, подобные вопросы задавали себе послушники, вступавшие в монашеские ордены, чтобы не умереть от голода: действительно ли молящийся рядом собрат верит в триединство Бога – Отца, Сына и Святого Духа? Время шло, люди продолжали имитировать действия друг друга, и эти вопросы испарились сами собой. То, что начиналось как легкое коллективное лицемерие, в конце концов превратилось в основу сокровенных истин.

Ночами Кевин все чаще оставался один. Как будто его сила притяжения, которая всегда казалась ему такой естественной, внезапно исчезла. Его безмятежной красоты было уже недостаточно. В Вышке пары формировались в соответствии с неосознанными, но тем не менее эффективными матримониальными стратегиями, зависящими от карьерных планов и интересов каждого. В этом партнерстве, в которое превратилась любовь, Кевину нечего было предложить. Он не возражал против вынужденного воздержания, но его вечера на плато Сакле стали долгими и однообразными.

Несмотря на услышанные от Артура предостережения, иногда Кевин обнаруживал, что лекции ему интересны. По мере того, как капитализм обретал человеческое лицо, облик выпускников бизнес-школ становился менее пугающим. Кроме того, изучая особенности функционирования рынка и капитала, Кевин понял, что эта система едва ли поддается критике. Как объяснял преподаватель макроэкономики, единственный, кого Кевин по-настоящему уважал, «суть капитализма заключается в том, чтобы приводить мир в движение, позволяя новым идеям находить старые деньги». Кевин не видел ничего плохого в подобном определении. При таком подходе идея «устойчивого развития», которую яро поносили его сокурсники из АгроПариТех, уже не казалась ему столь бредовой. Если исправление ошибок обходится так дорого, почему бы в первую очередь не обратиться за финансовой поддержкой к тем, кто их совершил?

С научным руководителем, к сожалению, Кевину повезло меньше. Господин Вламинк – круглый и упругий, как мячик, шестидесятилетний человек – называл себя «экспертом в области стратегического планирования и управления изменениями». Его миссия состояла в том, чтобы убеждать директоров компаний, что они устарели, и предлагать им абсолютно другие, современные методы работы. Он неотрывно просматривал конференции TED Talks, чтобы не пропустить ни одной новой идеи в зародыше. Экономические потрясения, технологическая сингулярность, экологический коллапс – в своих презентациях он делал акцент на то, что волновало умы, сначала с энтузиазмом рассказывая о растущих возможностях deep learning, потом вгоняя слушателей в депрессию по поводу сокращения биоразнообразия. Как и любой другой колдун или продавец воздуха, Вламинк обязан был говорить максимально уверенно и четко. Малейшее сомнение, малейшая погрешность – и он тут же лишался работы.

Естественно, проект Кевина не слишком вдохновил его научного руководителя. Компостирование пережило свой расцвет двадцать лет назад, сегодня экологические идеи постепенно уходят из моды. А главное, по мнению Вламинка, Кевин не умел смотреть на вещи глобально. Он продолжал цепляться за свой жалкий домашний вермикомпостер и запутался уже на стадии получения банковского кредита. Единственным его намерением на этапе запуска было создание прототипа.

– Понятно, что это не Google, – усмехался Вламинк. – Но, возможно, нам удастся словить хайп.

Вламинк нацеливал Кевина на создание «умного вермикомпостера». Все, что было нужно, – это приложение, позволяющее в режиме реального времени следить за колебаниями температуры, наполненностью контейнеров, количеством активных дождевых червей, степенью разложения отходов и т. д. Больше не будет необходимости поднимать крышку, чтобы посмотреть, как продвигается процесс компостирования: уведомление с точными инструкциями придет пользователю прямо на телефон. Больше не придется видеть эти отвратительные скользкие создания и тем более трогать их: управлять ими можно и на расстоянии. Это заинтересует клиентов, которые станут делиться опытом с сообществом вермикомпостировщиков; это будет выгодно для компании, которая начнет продавать агрегированные данные исследователям; это привлечет инвесторов, которые будут иметь дело с агротехнологиями будущего. В рамках магистерской программы проект Кевина, пусть и не дотягивающий до уровня deep tech, вполне мог бы попасть в категорию high touch. Возможно, в дальнейшем пользователи даже смогут получать рекомендации по питанию в зависимости от информации, полученной на основе анализа их компоста!

– Я так и вижу логотип «Умный червь» на App Store, – мечтательно изрек Вламинк, восхищенный собственными провидческими способностями.

Кевин с трудом понимал, на кой черт сдался этот «Умный червь». Нет ничего проще, чем время от времени заглядывать в контейнер: через несколько недель любой научится. Однако он помнил слова эксперта Инвестиционного банка об инновациях и решил попробовать. В лаборатории Вышки Кевин взялся за изготовление прототипа «Умного червя». Вскоре выяснилось, что сенсорные датчики могут дать лишь очень приблизительную оценку степени разложения компоста и что все устройство потребует довольно мощного аккумулятора, который нужно регулярно заряжать. «Умный червь» превращался в громоздкий и дорогостоящий прибор, что совершенно не соответствовало первоначальному замыслу Кевина. Что касается рекомендаций по питанию, обосновать их научность не было никакой возможности.

Вламинк отверг эти возражения. С помощью нейросети, обученной сначала в лабораторных условиях, а затем непосредственно на данных, полученных от пользователей, можно постепенно повысить точность измерений. Если поразмыслить, это будет неплохим дополнительным аргументом в пользу поддержки проекта: «Искусственный интеллект на службе у регенеративного сельского хозяйства!». И не нужно бояться, что стоимость возрастет. «Умный червь» призван стать предметом роскоши, дизайнерской штучкой, гордо красующейся в гостиных.

– «Умный червь» в доме, – не унимался Вламинк, – будет чем-то вроде беспроводных колонок Phantom. Признаком хорошего вкуса, статусным аксессуаром. Рынок для него найдется: нишевый, но прибыльный. Сегодня богатые люди сами не знают, что делать со своими деньгами. Мы должны заявить о себе решительно и немедленно!

Прибыльный нишевый рынок совершенно не волновал Кевина: он отказался вежливо, но твердо. Очевидно, что для сельского хозяйства «Умный червь» не будет иметь никакого практического смысла и что польза от вермикомпостирования в значительной степени сойдет на нет из-за затрат на электроэнергию. В ответ Вламинк упрекнул студента в высокомерии. Кто он такой, чтобы читать ему наставления? Но Кевин и не думал кого-то поучать. Он просто не мог посвятить себя делу, которое его не интересовало. Ему пришлось извиниться перед преподавателем за недостаток коммерческого чутья. «Я учу стратегическому планированию и управлению изменениями. Вам не дано понять ни то, ни другое», – подытожил Вламинк в своем последнем электронном письме.

Кевин задумался над этой фразой. Он внимательно изучил своих однокурсников – они, без сомнения, были способны выстраивать стратегию и меняться. Они готовились направить свою молодую энергию на ответственное финансирование или на автоматизацию работы с персоналом. Но, как ни старался Кевин, как ни убеждал себя в достоинствах капитализма, все это не находило отклика в его душе. Как и все остальные, он получит диплом магистра, но будет ли в этом толк?

Зимой, когда бо́льшая часть курса уехала на стажировку в Гонконг и Сан-Франциско, Кевин познакомился с Филиппин. Он давно заметил эту зеленоглазую рыжеволосую девушку, невысокую и стройную, симпатичную, хотя и не красавицу, всегда одетую в черное и с подводкой на глазах в качестве макияжа. Филиппин носилась по коридорам Вышки как угорелая, как будто более важного дела, чем попасть на семинар по бизнес-праву или финансовым обязательствам, у нее не было и быть не могло. Она выглядела увлеченной, но чем? То, как она закатывала глаза, нетерпеливо покачивала ногой или рассеянно рисовала геометрические фигурки в тетради, свидетельствовало о здоровом безразличии к тому, чему ее учили. Частенько на занятиях Филиппин отпускала циничные замечания о бестолковости потребителей и лицемерии корпораций. Кевина забавлял этот хриплый, сильный, почти мужской голос, нарушающий тишину и покой будущих повелителей мировой экономики. Он заметил, что Филиппин периодически выбирала себе наперсника, с которым могла пошушукаться и позлословить. Они составляли шумный, но недолговечный дуэт. Филиппин регулярно меняла фаворитов.

Возможно, за отсутствием выбора в ту печальную неделю января эта участь выпала Кевину. Несколько дней Филиппин не отходила от него. Кевин безропотно позволил втянуть себя в ее игру, не понимая, что именно эта девушка в нем нашла. Он казался себе таким заурядным и знал, что скоро надоест ей, но наслаждался этими зыбкими отношениями, позволяющими приятно провести время. Однажды, после лекции по социальному капитализму, на которой Филиппин так и сыпала насмешками, она предложила ему сыграть в настольный футбол.

Тяжелый, громоздкий, совсем недешевый и упорно сопротивляющийся компьютеризации, настольный футбол непонятным образом (словно в отместку за притеснения аналогового мира цифровым) покорил офисы Кремниевой долины и современные коворкинг-пространства. Поэтому и Вышке пришлось закупить несколько штук.