Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки: читать начало книги онлайн

Мы заходим во двор, где надрывается от лая великолепная кавказская овчарка.

Разрушенный дом мирных жителей. Село Зайцево, 2018 год

— Каждый день двор подметаю от осколков снарядов, чтоб собака лапы не порезала. А ночью, как начинает работать артиллерия, собака в дом врывается. Садится у моих ног, дрожит от страха и смотрит в глаза: «Спаси!» Я уж ее стыдила: «Ты же большая, умная. Вон соседская дворняга Цыган, он ко всему привык, все время по ночам шастает». И попугаи наши привыкли. Кошке вообще на все наплевать. А у нашей собаки шерсть клоками лезет. Доктор сказал: это на нервной почве. Мы все деньги на лекарства истратили. На себя жалко тратить, мы продержимся, а животному не объяснишь, что война.

Мы идем в огород, где совсем засохла клубника.

— Плюнула я на нее, — говорит Лиля. — Сколько раз приходилось на землю падать под обстрелами. Да пропади она пропадом. Мы ж прям на линии фронта. Первое время мы в подвале отсиживались, но там еще страшнее. Если прямое попадание, некому откапывать. Заровняют и крест поставят. А сколько пожаров мы в доме тушили! Окна давно железом забили. Так безопаснее. Вы тут на виду не стойте. Платьице на вас белое. Видно, что чужая.

— А неужто украинцам видно?

Поврежденный дом после обстрела со стороны боевиков ВСУ. Село Зайцево, 2018 год

— Да мы у них как на ладони. Вот мой халатик и шлепанцы все знают. Но вы меня не фотографируйте. Был у нас такой дядя Сеня. Через «Ютьюб» комментировал все, что в селе Зайцево происходит. Доп**делся наш дядя Сеня. Укры его легко вычислили, дом спалили и корову убили. Хорошо, что сам в живых остался. Самое страшное было месяц назад. Мочили так, что нос из дома не высунешь. Вот соседи наши, молодая пара, пошли днем помидоры сажать. Потом присели на скамейку полюбоваться своими трудами, и их одним снарядом убило. Мужика сразу, а женщина еще помучилась, кровью истекла.

Детская кроватка в разбомбленном доме в Горловке. 2018 год

Памятник погибшим мирным жителям в Горловке

Голос у Лили внезапно становится сухим и жестким.

— Вот и сестру мою родную (через дом жила) разрывной пулей убили. Попали в копчик, кости разлетелись и весь кишечник изрезали. Страшно умирала. А больше всего я знаете кого ненавижу? ОБСЕ.

— Это Организация по Безопасности и Сотрудничеству в Европе? — спрашиваю я.

— Она самая. Приезжают чиновники такие чистенькие и важные и спрашивают: а откуда у вас выбоины в сарае? Кто стрелял? Я показываю: с украинской стороны. А вы что, военный эксперт? Может, это с Горловки прилетело? Я им: да где ж ваши глаза? Вы что, не видите направление стрельбы? А мы, говорят, не военные эксперты. Врут, гады. А че приехали тогда, спрашиваю? Ну, так, посмотреть. А у вас есть в Зайцево свой военный эксперт? Я им в ответ: вы чего, издеваетесь? Тут людей-то по пальцам можно пересчитать.

А как уедет ОБСЕ, нам через три часа ответка прилетает с украинской стороны. Мстят так, понимаешь? Сколько домов после их визитов повзрывали и людей поубивали и ранили. Уже поговорка пошла: где ОБСЕ проехала, там смерть. Мы их больше в село не пускаем. Вон, после их последнего приезда «стодвадцатка»[3] прилетела. Водопровод перебила, теперь вода по капелькам течет. Пойдем, покажу воронку.

На улице уже собрались селяне вокруг злосчастной воронки:

— Лиля, а как ты определяешь: «стодвадцатка», «стопятидесятка»? — спрашиваю я.

— А чего тут определять? По воронке видно.

— Интересная у вас, ребята, жизнь, — замечаю я. — Полная опасностей и приключений.

— Это точно! — горько хохочут селяне. — Тут хоть кино снимай каждую ночь. Экстремалы мы, понимаешь? Экстремалы.

«Через двадцать лет здесь все будет Россия»

По руинам знаменитого донецкого аэропорта бегает недавно ощенившаяся сука и рычит на своих четверых щенков.

— Что ж ты, мамочка, на своих деток огрызаешься? — спрашиваю я.

— Правильно делает, — объясняют бойцы. — Давно пора от мамкиной сиськи отвыкать. Уже солдаты.

Мы пьем кофе с офицером с позывным Матрос из знаменитого штурмового подразделения «Спарта», которое брало аэропорт.

[3] Так здесь называют мины и снаряды 120-го калибра (Д. А.).