Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки: читать начало книги онлайн

После изнурительной жары — блаженная прохлада блиндажа. Тут до передовой четыреста метров. В блиндаже трое. Спокойный семейный 43-летний Мариман из Амвросиевки. Раньше работал «на копанках» (частные мини-шахты). Пошел на фронт «постоять за жену и дочек».

— А у меня знакомые жили в Луганске, — говорит тридцативосьмилетний Русич из Иркутской области. — Как война началась, поехал подсобить. То ли мы фильмов про войну в детстве насмотрелись, то ли сработал какой-то генетический код. Ну, пионерия, тимуровцы. Помочь всем хочется.

— А я думаю, менталитет у нас такой, — говорит Шустрый, сердитый молодой мужик. — Деньги не всё убили. В 2014 году денег никому не платили. Я сам из Артемовска, а пошел воевать, когда у меня друг в Славянске погиб. Он зашел в магазин с пацанами, но отказался купить украинским военным водки. В итоге — три трупа.

Мы шли за идеей, и я хочу, чтобы ее не затоптали. Чтобы к власти пришли идейные люди. Что-то еще теплится в моей душе. В прошлом сентябре мы рыли окопы. Паренек немножко приподнялся, и снайпер ему полголовы снес. Будь такое в четырнадцатом году, разнесли бы на хрен все позиции ближайшие. А тут — перемирие, Минские соглашения, сидите тихо, как мышки. Идти мне отсюда некуда. Квартира осталась на оккупированной украми территории, в Артемовске. Да я другой работы, кроме войны, и не знаю. Ведь как ни крути, а война — серьезная работа.

О моем любимом городе

С фронтовых позиций до центра Донецка всего сорок минут на машине. И как будто в рай попал. Все утопает в цветах. Улицы вылизаны так, что центр Москвы отдыхает. (А я еще помню, как в 2014 году в совершенно пустом городе под артиллерийскими обстрелами коммунальщики по ночам поливали дороги за несуществующую зарплату, а днем подстригали газоны. А сколько из них было ранено и погибло! Я бы им памятник поставила. За храбрость и профессионализм.) Энергичные молодые милиционеры в белоснежных рубашках контролируют движение на перекрестках. Люди здесь по-южному любезные и ласковые. Штраф за мат в общественном месте составляет 102 рубля. Мой коллега лично платил. Пока он с милиционером шел в участок оформлять штраф, наговорил бесплатно еще на пять тысяч рублей.

Бензозаправка в Донецке

Донецк вернул свою советскую репутацию «города миллиона роз». Здесь все помешаны на розах. Они даже в разбомбленных домах растут. В элегантных ресторанах, где щебечут, как птички, вышколенные официантки, днем заседают дамы средних лет, заказывают фуа-гра(!) и модные коктейли, обсуждают, где лучше сделать маникюр и массаж. В ночных клубах, несмотря на комендантский час, полно народу. Модно ходить в театры, куда и билет не достанешь. А совсем рядом с театрами и ресторанами громыхают «прилеты» — взрывы крупных снарядов.

«Стоп — мины». Щит с предупреждением об опасности сходить с дороги. Донецк, 2018 год

Щит «Память погибшим в дорожных войнах». Донецк, 2018 год

— Утром выходишь за водой и хлебом и ищешь в шкафу приличные трусики, — говорит моя подруга Лена. — А знаешь, почему? Потому что по телеку показывают убитую молодую женщину. Голые ноги раздвинуты, а трусы нехорошие. И педикюра нет. И каждая думает: а если я сегодня так лежать буду?

— Так ведь уже все равно, — замечаю я.

— Выходит, что нет. Даже мертвая, а выглядеть должна прилично.

Розы, вишни и смерть

Село Зайцево недалеко от Горловки до войны считалось не просто зажиточным, а богатым. Дома крепкие, кирпичные, заборы высокие и надежные, оплетенные розами. А вот не повезло селу оказаться на самой линии фронта. Но даже в разбомбленных домах видны деревянные конструкции, которые прагматичные жители обрабатывали креозотом от гнили (таскали с железной дороги).

— Здесь еще Россия, а там, на холме, цэ Европа, — иронично говорит Борис, мой новый знакомый из мэрии Горловки.

Людей не видно. Все как вымерло. Только на окраине села встречаю крепкую, дородную женщину, убирающую граблями скошенную траву перед домом.

— Здравствуйте, я — журналистка из Москвы! — лепечу я. — Можно с вами поговорить?

Последствия обстрела ВСУ. Село Зайцево, 2018 год

Разрушенный жилой дом в селе Зайцево. 2018 год

— О чем? — спрашивает она, сразу принимая агрессивный вид. — Как мы тут живем? Нормально! Много вас тут таких шляется! Вот вы там, в Москве, можете нам чем-то помочь?

— Нет, — честно говорю я. — Не могу.

— Ну, так идите подобру-поздорову.

— А вишни здесь какие! — блаженно вздыхаю я. — В Москве такие по триста рублей за килограмм.

— Вишни?! — Женщина оторопело смотрит на меня. — Ну, ладно, меня Лиля зовут. Заходите, угощу вишнями. Если не боитесь, конечно. Огород у нас как раз передовая позиция.